Погрешность. Книга стихов

Потому что жизнь, сделавшая нас,

Определила дальность нашего полёта,

И что принято – как наказ.

Не должен делать резкого поворота.

«Ночной город огнями запах…»

Ночной город огнями запах,

Поцелуем воздушным, осенним,

И терялся возлюбленный взмах

С уходящим прохожим последним.

Относительность – странная вещь,

Отмечая свою очевидность.

Ночь пытается город зажечь,

А любовь прячет в осень невинность.

«В углу за печкой гостем ходит…»

В углу за печкой гостем ходит

И будет весточкой живой,

И в прошлое меня уводит

Дух безмятежный и родной.

Замёрзший иней на окошке,

Зима разбрасывает снег,

Позвякивает мама ложкой,

Мой самый нежный человек.

Буфетная накроет сладость,

Начало утра на столе.

Её извечная усталость

Начнёт с улыбки в тишине.

И тронет тёплая ладонь

Души озябшую печаль,

Как в детстве согревал огонь,

Сияющий мне через край.

«Круги на воде с нашими разговорами…»

Круги на воде с нашими разговорами,

Мы сидим рядом, добавляем в них активность,

Берег из кочек и кустов недоволен нашими спорами,

Навлекает костром шерстяную сонливость.

Комары развесёлые, почуяв с кровью тела,

Направили на нас жала, как мы – на шашлык,

Три укуса, противоядие одного стакана вина

Растворяет зуд, что уже в капилляры проник.

На поверхности ночи уже начинается блуд,

Сознание вымеряет шаги до плетёных нар,

Мыслишка мучает, как больной, воспалённый зуб,

Скорее бы выпустить взаимно-полюбовный жар.

Потом приходит тишина через остаток созвездий,

Откинутые головы с открытыми ртами,

Будущее, проникшее в хлам испарений,

Уже подсчитывает расходы рублями.

Так и закончилось без городского уюта лето,

У реки, забегавшей утром с прохладой,

Берег из травяных кочек с кустами ореха,

И мы, прихваченные винной забавой.

«Я просто выпил чашу не свою…»

Я просто выпил чашу не свою,

В которую мне намешали дряни.

Очнувшись во вселенной на краю,

Я возвратился с книгой со стихами.

Про автора не сказано ни слова,

Одной строкою проживаю год,

Но если я не пропускаю Бога,

То книга мне страницу выдаёт.

Так и живу, вплетённый в сеть извилин,

Прочитывая сложности стиха,

Я стал душой, открытой на помине,

Страдать от уязвимости греха.

И, принимая выплаканные слёзы,

Чужую боль, страданье от беды,

Я понял в ней мне не угрозы,

А только свежий след в моём пути.