Новые соседи. Рассказы – Новеллы – Миниатюры

– Вот сумасшедшие! – заорал завхоз, страшно матерясь, – валите отседа, грибники, хреновы! Нужны вы мне, хотел подкормить, рванину поселковую, так оне туда же, фу-ты, ну-ты, мы какие! Голь перекатная вы, вот кто вы! И не боюсь я вашего сына, подумаешь, курсант! Я сам старшина интендантской службы в запасе, командира дивизии кормил обедами на войне… Забирай своего ублюдка и не приходи больше никогда!

Валька вырвался из рук мамы, бросил корзину на землю и лупил кулачками по пузу мужика до тех пор, пока тот не схватил его за шкирку и не отшвырнул на несколько метров.

Он лежал лицом вниз, плакал навзрыд. Раиса бросилась к сыну, присела рядом на корточки, гладила его по голове, говорила шёпотом:

– Прости меня, Валюшка, прости. Хотела, как лучше, чтоб поменьше горя-то знали…

Валька поднялся с земли, отряхнул брюки, подошёл к своей корзинке, валявшейся недалеко от лестницы. Дверь в дом – плотно закрыта, завхоз не подавал признаков жизни. Мальчик бережно собрал рассыпанные рыжики, подхватил корзинку за душку и пошёл к воротам дома отдыха.

Раиса поплелась за сыном.

***

Вечером Раиса взяла сына с собой, когда обходила соседок и родственников, проживающих в рабочем посёлке, чтобы с кем-то рассчитаться за долг, а у кого-то попросить отсрочки до следующей получки. Сын, конечно, всё понимал, видел, как маме плохо и как она унижается. Постепенно гасли огни в окнах домов, первая смена начиналась на комбинате в шесть утра, проспать на работу – беда, в войну за опоздание могли отправить в лагеря.

Старшее поколение рабочих впитало этот страх, они никак не могли перестроиться на мирный лад, спать ложились рано, не то, что молодые, гуляющие до полуночи. То и дело из открытых от духоты окон домов неслось в ночь:

– Нинка, марш домой! Проспишь смену, голову оторву!

– Маруся, домой, вставать рано…

Свободных денег, как на грех, ни у кого не было, а, может, мамины родственники и знакомые уже не верили, что она вернёт долг. «Всё, больше идти не к кому», – думала Раиса, присев на колченогую скамейку у завалинки дома.

Она отвернулась от сына, притулившегося с краю, концами белого в мелкий горошек платка вытирала бегущие из глаз слёзы. Валька прижался к руке, гладил мать по плечу, бормотал:

– Ма, не плачь, не надо… Чёрт с ними, с паразитами этими, ззздохнут от жадности!

– Не ругайся, сынок, это их дело, давать или нет… А у нас с тобой завтра на хлеб и молоко ни копейки, все грибные денежки отдала за старые долги.