История нашего времени

– А что за порода? – она надеялась, что хоть порода окажется нестрашная.

– Французский бульдог.

– Я даже представить себе не могу, о ком идёт речь. Я очень надеялась, что будет такса или пудель, – расстроилась она.

– Да ты их видела, такие маленькие, пухленькие, крепкие и вечно хрипят…

– А как вы спите? Они не мешают? – удивилась Надя, зачем такое существо терпеть дома.

– Я не слышу. А вообще, закрываем двери на ночь. Они живут в коридоре, – объяснил Саша. – Нам выходить.

Это оказалась та остановка, на которой вчера Саша в магазине доставал мягкие игрушки.

И Надя поняла, что он ещё вчера хотел пригласить её к себе домой, чувствуя при этом, как он серьёзно настроен.

– Пойдём зайдём в магазин, – предложил он, кивая туда, где они были вчера.

– Ты вчера, получается, был рядом с домом и поехал меня провожать. Зачем?

– Мне это было приятно, – спокойно ответил он.

– Ты настоящий джентльмен. Не бросишь даму в беде, – была тронута она его поступком. А он в это время уже опустил пятак в автомат и снова достал белого мягкого зайчика с розовым носиком и добрыми глазками.

– Держи. А теперь можно идти дальше, – с улыбкой вручил он ей зайчика, довольный собой.

– Спасибо, – обрадовалась она его подарку. – Ты умеешь дарить радость. Я как ребёнок, радуюсь каждой твоей игрушке. Мне кажется, у меня маленькой столько игрушек не было, сколько ты мне даришь.

– Были, были. Ты просто забыла. Надо иногда напоминать, – радостно светился Саша, снова соединяясь с ней руками.

Они неторопливо прогуливались по тропинкам к дому, а она вспоминала эти места.

– Ты здесь всегда жил?

– С рождения.

– Я в твоей школе окончила музыкальную студию. Семь лет мы учились в одной школе и ни разу не пересеклись, пока не встретились на заводе, – печально произнесла она.

– Так ты в какую смену там училась?

– У нас не смены были. У нас были вечерние занятия, после школы. А ты был когда-нибудь там на третьем этаже?

– Конечно. У нас там уроки проходили.

Мы и видели, и слышали, как там постоянно играет то фортепиано, то гитара, то аккордеон, – ему было приятно вспомнить школьные годы. – Хорошо играешь?

– Да. Я была хорошистка. По всем предметам четвёрки. Как бы ни пыталась изменить оценки, всё равно ставили четыре, – вспоминала она.

– Хорошо, что хорошистка, а не удовлетворительница, – пошло пошутил он, а Надя даже не сразу сообразила.

– Ты чего, – пихнула она его в бок, чтоб привести в чувства.