Дикий монастырь

Домик был словно заколдованный круг, куда можно было отступить от порывов осеннего ветра, от холодного дождя, от неясных криков животных или птиц, которые иногда доносились до него. Но и всегда можно было выйти и слиться с безмолвным величием скал.

Теперь он занялся изучением караимских схронов. Один, самый высокий, метрах в двадцати от уровня платформы, он решил оставить в покое, остальные облазил подробно и внимательно. Находил черепки от горшков, куски ткани, какую-то утварь, искаженную временем до непонятного назначения.

Находки складывал в тряпицу и отдавал Рахиму с неизменной просьбой передать археологам.

Пещера для алтаря подходила больше, чем другие схроны. Рахим по-хозяйски обследовал столбы, служившие когда-то опорами, некоторые они подправили камнями, установили стремянку, привезённую на незаменимом ослике, и зацементировали в потолке те места, где могла пробиться вода.

– Вот так, наверное, первые церкви и выглядели, – сказал Рахим, одобрительно оценив проделанную работу. – Просто и надёжно, без прикрас.

– Возможно, – сказал он. – Я монах не очень образованный, только Библию и читал. Может так, а может иначе, христианство ведь в пустыне начиналось, не удивлюсь, если первые церкви обычными шатрами были.

– Поэтому Аллах разрешает в любом месте молиться, – сообщил Рахим. – Не важно где, важно о чём.

– Да, ну, – улыбнулся он. – Ты же атеист, Рахим. Стареешь, авиатор, о вечном начал задумываться.

– Да ну, тебя, отец Никанор, – сказал Рахим. – Не даёшь старому солдату поумничать.

Много свечей здесь потребуется, естественного освещения никакого. Дизель бы поставить, чтобы электричество было. В двадцать первом веке всё же живём.

– Свечей потребуется много, – сказал он. – Надеюсь, настоятель не поскупится. А дизель дорого стоит, и бензин для него нужен, лишнее это здесь, мирская суета, как говорится.

По воскресеньям приходил послушник из обители, приносил съестное и разные хозяйственные мелочи, которые он просил. Они сидели с послушником за столом, сколоченным из тех же рахимовских досок, и пили отвар из свежих, подморозившихся за ночь кизиловых ягод.

– Жутковато здесь, – сказал послушник. – Зверьё не беспокоит?

– Для зверья высоковато, – ответил он. – Лиса однажды забрела, настырная, любопытная. Постояла у бассейна с водой, позыркала на меня, верно, я у неё интереса не вызвал, махнула хвостом и подалась восвояси. В село, думаю, отправилась, там ей сподручнее.

– А туристы, – спросил послушник.