Диагноз: F20.0. Записки из дурдома

Я уже два месяца не получал уколов, а кушал таблетки, так как вел себя незаметно и на здоровье не жаловался. В таком же положении были и мои соседи. Здесь все были одинаковые и вполне нормальные ребята. По крайней мере, сложилось бы такое впечатление у нормального человека. Но я знал, что каждый из этой серой массы по-своему уникален. Тут есть Боги, Дьяволы, агенты КГБ, просветленные и подопытные инопланетянами. Есть такие, что даже не понять, что они из себя представляют. У каждого свой индивидуальный портал в миры, которые далеки от побеленных стен коридора.

Это заведение служит посадочной площадкой или залом ожидания в межгалактическом аэропорте. Вон в углу сидит здоровенный бугай Андрюша, который улыбается и тихо читает мантру «Ом мани падмэ хум», перебирая невидимые чётки. Утренняя служба у него. Видать уже посадочный талон получил и готов к взлету. Но не научился он еще прятаться. Запалится он со своей мантрой, и они приколют его крылья галоперидолом к трапу. Жалко его, безобидный он, как ребенок. Остальные сидят молча с полной отрешенностью на лицах. Это и есть многолетний опыт и закалка. Любому жильцу этого заведения можно было доверить самую страшную военную тайну и быть уверенным, что на допросе тайну раскроет только тот, кто её доверил, ведь каждый циклился лишь на своем неповторимом мире. Дверь шлюза открылась, и весь человеческий осадок опять устремился вялотекущим потоком обратно в коридор и далее в туалет, умывальник и курилку. Определение направления с утра было самым трудным выбором за день. Я пошел на лестничную площадку, выделенную под курилку. Там уже собралось несколько человек. Кто-то стоял, кто-то сидел на корточках, потягивая табак. В курилке всегда понятно, у кого и как обстоят материальные дела. Основная масса больных дымила «Приму» без фильтра, которую получали из выделенных им пенсионных денег. Все они имели несмываемые, грязно рыжие отметины от никотина на кончиках указательного и среднего пальцев. Сигареты с фильтром курили те, кому приносили передачки, или те, кто каким-то, непостижимым образом добыл курево в больнице. У нас были даже те, кто курил иностранные сигареты. Обычно это были наркоманы, сосланные на лечение. Они были в каком-то смысле туристами нашего отделения, не задерживаясь надолго. Среди курящих были и бедолаги, чьи сигареты куда-то подевались. Я присел на корточки, достал свою «Яву» и закурил. Все молчали, утро еще не закончилось. Молчание длилось, пока в курилку не зашел один из безденежных бедолаг.