Сочинения. Том 2

Лениво, не прилагая усилий, парим в теплом желе безвременья

Медленно играем с крахмальными капельками света, свиваем и расплетаем свои орбиты, процеживаем собственную наготу сквозь сито тишины, ласкаем мысленно единственное оставшееся в употреблении слово.

Алоа.

Что это за «алоа» мы уже не знаем, да и надобности в том никакой нет…

Нечто подобное – приветствие в Гонолулу. Но там говорят «алоха». А это – «алоа». Совсем другое дело.

Всякая буква имеет колоссальное значение.

Но, речь не об этом.

Зачем оставил слово? спросите вы.

Вот вы сейчас меня не видите, а я улыбаюсь с хитрецой.

Передернул, а вы и не заметили.

Зачем оставил слово?

Оставил, да и все тут.

Оставил, но одно лишь. Единственное.

Ибо нахожу это справедливым.

Хотя бы одно слово, пусть и не самое важное, но памятное по телефонному прошлому должно остаться. Если хотите – для воспетой Шекспиром связи времен.

Томная тишина

Мерцающая бесконечность.

Лад.Все изумительно хорошо

Одна досада – нет в том желе места ни ароматной куриной шейке, ни, ароматному же куриному крылышку.

Здесь – пауза и… еще остающийся в репертуаре живительный хохот!

Каково?!

Что скажете?!

Интересно, чем занимаются шулера на старости лет, когда их сделавшиеся бамбуковыми пальцы карт удержать уже не могут? Наверное, путешествуют. Что им еще остается?

Но какую шутку я с вами сыграл?!

А какой парадокс в финале?!

***

Шутка, конечно.

Какое там единственное слово, при нашей неистребимой и всепоглощающей страсти к разговорам?

Дом полыхает, захлебывается дымом, хозяева уже черны, уже головешки почти что, а все говорят, говорят.

И не то, чтобы важное что-то перед кончиной выразить пытаются, нет. Остановиться не могут. Разучились.

Может быть, допускаю, шутка моя, как и вся цепочка умозаключений немного тяжеловата. Но такова уж философия.

Философия, а в особенности смелая философия, видите ли, не терпит легкомыслия.

Я – философ, в известной степени.

И кому-нибудь отчет о моем беспримерном путешествии может показаться философским трактатом, ни больше, ни меньше.

Ну и что же? Хочется вам трактата? пусть будет трактат.

В конце концов, все мы видим только то, что хотим видеть. А если картинка немножечко другая, мы тотчас книжечку захлопываем, шторки задергиваем, двери запираем и отправляемся на кухню.

Кухня всегда желанна, даже если в холодильнике мышь удавилась.