В садах Эдема

Когда набредали на Щукинские песни, Оля пела, а я удивлялся, с какою достоверностью она умела передавать неповторимую интонацию Володиного исполнения:

Уже утомившийся день

Склонился в багряные воды,

Темнеют лазурные своды,

Прохладная стелется тень…

Или:

Знать, солнышко утомлено:

За горы прячется оно;

Луч погашая за лучом

И алым тонким облачком

Задёрнув лик усталый свой,

Уйти готово на покой…

Но это – Олино «любимое». Мне почему-то твердились другие стихи:

Отуманилася Ида;

Омрачился Илион;

Спит во мраке стан Атрида;

На равнине битвы сон.

Тихо всё… курясь, сверкает

Пламень гаснущих костров,

И протяжно окликает

Стража стражу близ шатров.

Удивительна пластичность описания (не говоря уж о словесной музыке).

25.10.84

Дожди – если не днём, так ночью – и грязь…

Иванушка – тяжёлый и мягкий – уже хватается руками за бутылочку и держится. Сильно отталкивается ножками, пытаясь стоять. Сегодня я уже водил его по краю дивана (как Лизаньку когда-то) – нет, пока не ходит; тянется в струнку, трепещет на вытянутых ручках, на цыпочках шагнёт и – подламывается в коленках.

Часто, как завидит меня, улыбается.

Вчера укладывал Лизаньку, и она вдруг потянулась ко мне из кроватки – с опаскою, потому что я уже велел закрывать глазки:

– Отесинька… отесинька! Я хочу кибе чивоко сказать… Я кибя очень юблю…

Я наклонился и поцеловал её.

– Обними меня…

Мне послышалось «подними»:

– Куда тебя поднять?

– Обними… обними меня в кроватке… свою девочку!

На кухне, за столом, доверительно наклоняясь к «тёте Тане»:

– А знаехе (знаете), шко я вам хочу сказать? Шко кам, за холодийником, хывёк (живёт) комарик…

Говорит мне:

– Я кибя больхэ слухаюсь, больхэ маминьки.

– Почему? Потому что я строгий?

– Га! – и бежит к маминьке, крича с полдороги. – Маминька! маминька! Я отесиньку больхэ люблю, пакамухка он строгий!

Как удивительно и верно перепутались понятия: послушание и любовь!

Минуем детскую площадку:

– Шко-ко много мальчиков кук накопилось!

Едем в автобусе.

У Лизаньки в руках игрушечный котёнок. Он «очень любопытный» и обо всём расспрашивает (моим голосом) свою маленькую хозяйку:

– А это что?

– Эко пвовода (провода).

– А зачем?

– Шкобы краллейбусы езгили.

– А там что?

Она сбивается со снисходительно взрослого тона:

– Не зьняю…

И я тоже на минуточку выхожу из роли:

– Лиза! Я же говорил тебе!

– Анкенна! – вспоминает она.