Сочинения. Том 1

Ужас ужасный!

При таком-то исчезновении только безнадежно бесчувственный человек догадается до комментария, – Наверное, опять что-то с сантехникой. Или, – Я слышал (а) к нему приехали родственники из Воронежа. Или, – Кажется, собирался к другу на юбилей. Или, – Пусть отдохнет, он много трудился в последний месяц. Пусть отдохнет. Отдохнет. Отдохнет. Пусть отдохнет. Хорошо. Хорошо? Хорошо.

Только безнадежно бесчувственный человек может допустить мысль о том, что Алеше теперь хорошо, – Не просто хорошо, лучше, чем хорошо.

 – Лучше чем хорошо, потому что не ходить на работу – это лучше, чем хорошо. – Лучше. Лучше. Лучше чем хорошо. Много лучше.

Человек, три дня кряду пропускающий работу (в отсутствие смерти или полтергейста), в представлении безнадежно бесчувственного человека, должен находиться в состоянии, очень напоминающем блаженство. А тут уж и до счастья – рукой подать.

Да разве могут быть такие люди?! – справедливо воскликнете вы.

Могут. Увы! Алешины сослуживцы.

Торопимся судить? Возможно.

Не исключено, что кто-то когда-то и встречал родственников из Воронежа, кто-то гулял на юбилее, кто-то отличался особой вольностью в поступках, но Алеша-то, Алеша!

Наш Алеша был помечен безупречностью. Вот ведь что. Именно «помечен», ибо сама внешность его кричала о том. Даже вихор свой он то и дело пытался как-то пригладить. Я уже не говорю о приметном ладном наклоне головы, особенной резиновой походке, когда человек делается невидимым, просто растворяется и все, и тени его не остается.

Присовокупите сюда же легкое грассирование, каллиграфический почерк, умение промолчать или улыбнуться, когда это жизненно необходимо всем, отсутствие какого бы то ни было стремления к росту, вот вы и получите портрет помеченного безупречностью человека, человека надежного, желанного и, кажется, неуязвимого.

Стоп! А могли, при такой безупречности, сослуживцы просто не заметить его отсутствия? Вполне. …при резиновой походке, когда человек делается невидимым, просто растворяется и все, и тени его не остается? Запросто.

Торопимся судить. Торопимся.

Что же на самом деле? Что ни говори, нешуточная интрига закручивается. Самому интересно, что же будет?

Алый парус

Нередко бывает грустно, но, в конце концов, является чей-нибудь алый парус. Возможно и не алый, важно, что парус.

Стоит ли сомневаться в том, что при всех наших недостатках, я жалею Алешу Ягнатьева? На подобную жалость к себе не имею права.