Сегодняшний язык вечности. Свободные трёхстишия

* * *

По ночному пространству

стежки электрички,

сшивающей лоскуты пространства и времени.

* * *

Верно ли – не предавать предавшего,

надеясь, что он изменит своей измене?

Или лучше подальше, чтобы не заразиться?..

* * *

Белая ночь разводит мосты

и сводит людей, глядящих в небо.

Волнуется – и брызги стекают по граниту.

* * *

Расставлять точки над «i» просто,

если они чистые и не скользкие.

А иначе умаешься.

* * *

Ощутить себя остриём иглы,

сшивающей лоскуты жизни.

Проникать, чтобы соединить.

Рядом с отцом

Отец мой, Гавриил Яковлевич Кротов, был самобытным и активным педагогом. Логика советской эпохи загнала его в лагерь на семнадцать с половиной лет. Даже когда он вышел, лагерь снился ему до конца жизни. А мне до сих пор помнятся наши свидания: трое суток в году, на протяжении которых мы пытались восполнить то общение, которого нам обоим не хватало.

Среди стихов этого цикла есть и написанные в 1974 году, когда до освобождения отцу оставалось ещё два года, и в 1988 году, когда уже прошло несколько лет после его смерти.

На свидание

Он рядом – родной мой попутчик.

Его взгляд и рука – со мной,

на пути к нему.

* * *

В трёхвагонном поезде, как в ковчеге:

кто на свидание, кто на службу, кто отсидел.

Общее дыхание – узорами на стеклах.[1 - В трёхвагонном поезде – тогда от Потьмы до Яваса ходил такой местный поезд.]

Явас

Это ж надо – какое название!

Как было бы смешно,

если бы не дорога – от лагеря к лагерю.

[2 - Явас – посёлок, в окрестностях которого было несколько лагерей. Лагеря были направо и налево от ведущей к нему железной дороги.]

* * *

Вышки, овчарки, охранники.

Горы паутинной проволоки у забора.

Тихо, как в деревне.

В поселковом клубе

Стены этого клуба разрисованы отцом

по мотивам русской истории.

Меня привёл туда приветливый замполит.

Не осталось даже пустого простенка,

где кто-нибудь когда-нибудь нарисовал бы

тебя с красками – под конвоем.

* * *

Мордовский мороз, колючая проволока.

Радио разносит по бараку

вольнолюбивую поэзию декабристов.

* * *

Встреча двух болтливых сверчков

в квадратной раковине

внимательного уха.

Комната номер 4

Накурено и жарко.

Но эти светлые глаза

несут свежесть и ветер.

* * *

Громадную яичницу с салом

пододвигает ко мне исхудавшая рука.

– Ешь, сынок, а я посмотрю.