Некрасавица и чудовище

Дева зрит!

И в этот самый момент я обнаружила, что тьма вокруг исчезла, и я лежу, скрючившись, на дорожке в парке родного дома.

Отец стоял рядом.

– Ты пробыла на границе всего несколько минут, – сказал он. – Понимаешь теперь, с какими тварями имеет дело твой жених? Что находится по ту сторону?

Губы дрожали, я не могла сказать ни слова. Вообще не могла пошевелиться.

Отец развернулся и зашагал к дому.

– Ты еще не столкнулась с их магами, – бросил он через плечо. – Поднимайся, Магда.

Кое-как мне это удалось.

Ноги не слушались и были словно деревянные. Пошатываясь, я плелась следом. Никогда не думала, что страх может оказаться таким всепоглощающим, вытеснить все прочие чувства и победить разум. Этот смех темных созданий будет преследовать меня в кошмарах.

– Тебе, конечно, ничего не угрожало, – смягчился отец, усаживаясь в кресло.

Я же едва не рухнула в камин в своем желании быть поближе к огню.

– Их маги реагируют в течение нескольких минут, когда свет проникает на их территорию.

Я полностью все контролировал, – самодовольно заметил он. – Теперь, надеюсь, ты не будешь проявлять глупого своеволия в важных вопросах и на отборе не наделаешь глупостей. Мне неприятно тебя наказывать, но я должен был исполнить свой родительский долг.

Я ничего не ответила.

Вернувшись в пансион, несколько дней ходила сама не своя, ночью мучили кошмары, криком я даже будила девочек. В любом темном углу чудился жуткий карлик. Я вздрагивала от каждого шороха. Прислушивалась, если оказывалась в пустынном коридоре, не скребут ли о пол когти псов смерти.

Матушка лично приготовила мне успокаивающий травяной настой.

Однажды она присела рядом и положила руку мне на лоб.

– Ты же умная, Магда. Должна понимать: у твоего отца свои представления о добре и зле, о свете и тьме. Но на отборе может всякое случиться, – с улыбкой и затаенной нежностью говорила она.

Она протянула мне кружку с отваром, но я понимала только одно: меня предали.

Страх прошел внезапно.

Его просто вытеснила ненависть. Сильная и страстная. Если отец рассчитывал, что, напугав меня тьмой, добьется покорности, он сильно просчитался. Наоборот, во мне поднялся протест.

Я решила: чтобы изменить свою судьбу, сделаю сначала все возможное, потом все невозможное, а потом и вовсе немыслимое. Если потребуется.

И в тот самый миг я обратилась прямо к самой Светлейшей. Поклялась, что не буду покорной и никогда не выйду замуж без любви.