Лапа на счастье

Я потрепал его одной рукой по голове. Вторую с клеткой держал пока за полуоткрытой дверью. Сын сразу догадался, что я что-то прячу от него.

– Что там? Что там? Покажи!

– А я сегодня не один, – сказал я. – Смотри-ка, кто прилетел к тебе из Африки.

И я вручил ему клетку с попугаем.

– Да это же Жирафчик! – воскликнула жена.

Сашка радостно схватил клетку. Но мне показалось, что радость его была какой-то неполной. Не было уже того блеска в глазах, как год назад, когда он получил первого попугая.

Мы поставили клетку со вторым Жирафчиком туда же, где раньше жил первый.

Сашка тут же засуетился возле него, принёс корма, засунул в клетку зеркальце, заговорил с ним. Вот и всё, словно никуда и не улетал наш Жирафчик.

Мы с женой вышли на кухню, ненадолго оставив сына наедине с попугаем.

В кастрюле булькали пельмени, уютно сопел чайник.

Я опустился за стол и подпёр голову рукой. Перед моими глазами встал Сашка. Он тут, совсем рядом, за стенкой. Я представил, как он сидит перед Жирафчиком, чешет ему соломинкой перья и учит говорить: «Скажи: Жи-раф-чик, Жи-раф-чик».

И я подумал, что я очень хороший отец и всё сделал правильно. И ещё я подумал, что Сашка должен быть безмерно счастлив, как был бы счастлив я, если бы ко мне в детстве из самой Африки вернулся мой любимый попугай. И Сашка, конечно же, счастлив. Он очень счастлив. Иначе и быть не может. Но почему же не было в его глазах прошлогоднего блеска, того самого блеска безмерного счастья?

Жена накрывала на стол. Оливье, торт, маринованная селёдка.

Я очень люблю маринованную селёдку. И Сашка тоже любит. Больше даже, чем торт.

Пельмени всё ещё булькали. Жена поставила на стол большую вазу с грушами и задумалась. И я был уверен, что думает она о том же, о чём и я.

– Давай, заглянем… как там они, – сказала вдруг она.

И если бы она этого не предложила, я бы, наверное, сам предложил.

Мы вышли из кухни и потихоньку заглянули в комнату сына. Он стоял к нам спиной возле окна. Свежий осенний воздух врывался в форточку.

А ведь, когда мы уходили отсюда, она была закрыта.

Сашка, словно почувствовав, что мы смотрим на него, обернулся. И я увидел, что клетка пуста. Но лицо сына не было заплаканным, как в прошлый раз.

– Он улетел, – сказал он. – В Африку. К своим маме и папе.

И тут я снова увидел его – тот самый блеск, который появился в его глазах год назад, когда я первый раз подарил ему Жирафчика.

Лапа на счастье

Большой лохматый пёс бродил по вокзалу.