Юродивая

Сейчас еще холодно. Довезти в бидончике, завяжи. И книжку мою детскую привези, где про берега отчизны дальной. А то я все плачу и плачу тут, и остановиться не могу».

«Каюсь перед Тобою горячо и сокрушенно,

Господи Боже мой,

что не всегда сердцем умела

враждующих примирить,

что лишь телом своим смертным

ненавидящих в жизнь возвращала;

и дай же мне впредь силы угасить всякую распрю

лишь великой любовью Твоею».

Канон покаянный св. Ксении Юродивой

Глава третья. Низвержение Иезавель

«Благослови, сердце мое,

Возлюбленного Господа моего,

что дал мне восчувствовать в жизни моей

радость и страдание;

что прошла я стопою нагой по землям иным,

что явилась в град беды своей и Славы Твоей».

Псалом св. Ксении Юродивой Христа ради

на Пасхальной заутрене

(РИСУНОК К ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ: ПТИЦА СИРИН – СИМВОЛ ГОСПОДА ИИСУСА)

Ирмос Ксении о мертвой Луне

Иду. Иду босыми пятками по белой пыли.

Пыль плохая, опасная; пыль – трясина, болото цвета серебристого ковыля.

Воздуха нет. Вместо неба – чернота. Глаза выпиты чернотой; они не видят, они карабкаются в пустоте, щупают, хватают, – все зря. Мерный мой ход, плавный. Торжественный, густо течет, как мед на морозе. Острые гвозди звезд распинают. Втыкаются в плечи, в лоб. Кровь не капает: она сворачивается сразу – в черноту, и внутри меня черное небо, и снаружи тоже. Зазубрины камней режут ступни. Я чувствую боль. Я понимаю, что наказана. По левую руку возвышается крепостная стена. Это мертвая гора. Ближе, ближе. Край каменной чаши источен звездами. Он горит терпко и сине. Зыбко в безвоздушье. Ноздри мои склеились. Я бы хотела два крыла за плечами, да видно, лишенке не положено. Отбывай бескрылый свой срок. Налетаешься ужо.

В мареве пыли тускло светятся круглые прозрачные камни. Меня предупредили, что это закаменевшие души. Нельзя наступить. Надавишь – а это чье-то горло, грудь чья-то. Бедные. Надо их охранить. Сколько в мире незримого. Сколько под ногами, в пыли – жизни, любви.

Мне с собой не дали ни есть, ни пить. Ни котомки за плечами, ни ломтя за пазухой. Плоти здесь не потребно ничего из хлебных, мясных людских затирух. Слышно, как шуршат звезды. Они падают, звеня. Шепот звезд. Так бывает на сильном холоду. Я слышу их музыку. Я плачу.

Черный плат небесной сферы – во все двенадцать сторон света от меня. Задираю голову. В выси – надо мной – оранжевое яйцо, две ярко-синих медузы, слепящий бок львиноголового чудовища: звезды.