Институт репродукции

Ох, не завидую я этому ребятеночку!

Честное слово, будь я на месте этой сучки-жены, давно бы уж наняла суррогатку. Не понимаю, как она может потом спать с человеком, которого прилюдно так унижает? Это что, тоже любовь называется – такие вот отношения?

И, между прочим, мужик-то не зря опасается – с его уровнем тестостерона импотенция еще как грозит!

И как можно на такое идти – и из-за чего? Из-за денег!

Или, может, он ее все-таки любит несмотря ни на что?

Черт их разберет, этих пациентов, с ихними любовями!

Я хмуро отмывала инструменты перед отправкой в стерилизацию, когда дверь в процедурку неожиданно отворилась, пропуская доктора Леву.

Он вальяжно прошествовал к только что оттертому мной от крови железному столу, с легкостью, необычной для его грузного тела, запрыгнул и устроился на нем по-турецки. Уставился на меня огромными карими глазами, в коих застыла навек вся печаль страждущего человечества, и вопросил.

– Ну, и что ты, Настя, думаешь про этого вьюноша?

Ведь как в воду глядел – именно о нем-то я и думала! Но что именно думала, не рассказала бы доктору Леве и под пытками.

Поскольку я молчала, доктор Лева поскреб где-то там в зарослях волос намечающуюся лысину и ответил сам себе:

– Психиатра к нему надо было вызывать, а не деньги брать-контракт подписывать.

Спрыгнул со стола, легко, грациозно, по-кошачьи почти бесшумно, и пошел вносить данные в компьютер.

Доктор Лева – это явление, требующее отдельного описания.

Впрочем, может достаточно будет просто сказать, что весу в нем девяносто пять килограмм при росте сто шестьдесят пять сантиметров? Что ходит он по отделению в распахнутом белоснежном халате, небрежно наброшенном на неизменную в любую погоду, ярко размалеванную гавайскую рубаху до колен? Что волосы свои – неукротимую гриву пегих черно-седых кудрей – стягивает в хвост бархатной черной резинкой?

Что резинки эти несчастные часто соскальзывают у него с хвоста, и теряются, и тогда доктор Лева идет к себе в кабинет и достает новую, из верхнего ящика стола, где полным-полно всего вперемешку: резинок, заколок, рецептурных бланков, ручек, карандашей, шоколадок и презервативов.

Наверное, стоит еще добавить, что именно доктор Лева был моим первым мужчиной.

Между прочим, не каждая девушка может похвастаться, что ее дефлорировал настоящий профессионал – доктор адролого-гениколог, врач высшей категории, и прочее, и прочее, и прочее.