Танго с черным драконом

Да и на своих родителях я видела, как можно пронести чувства через года. Матушка умело обращалась с седьмым графом Вернером, совершенно не боясь его суровости. Он исполнял любое ее желание, любую прихоть, желая порадовать любимую женщину. Другой вопрос, что она отлично видела реальное положение вещей и никогда не просила у него чего-то лишнего или невозможного. А еще они постоянно трогали друг друга…

Отец, если входил в комнату, где была его жена, всегда целовал ее. Нет, это не были страстные поцелуи в губы. Он просто чмокал ее в щеку, приобняв за талию.

Она прижималась к нему на секунду, а затем спешила по своим делам. Если мы выходили на прогулку, родители всегда шли под руку.

И для меня словно ушат воды на голову были отношения Агни и ее мужа в домашней обстановке. Они не то что не прикасались друг к другу, за ужином просто не разговаривали, молча поглощая еду. И я подозреваю, что совместные ужины устраивались исключительно для меня. Причем у зятя я видела проявления нежности к жене. Он тоже пытался дотронуться до нее, но сестра с недовольной миной скидывала его руку со словами:

– Гри, жарко же! – или, – ты помнешь мне прическу!

За неделю, что я прожила у них, Анри появлялся на горизонте по крайней мере раза три.

Два раза мы просто вместе гуляли. А третий раз Агния снова исчезла под явно надуманным предлогом. Благо мы были недалеко от дома, и я просто пошла туда сама, без Грициана. Мне бы очень не хотелось его снова обманывать. Он же вернулся домой достаточно поздно, когда сестрица уже была дома.

Вечером я попыталась вызвать сестру на откровенность.

– Ты спрашиваешь, почему я встречаюсь с бедным художником? – она вздернула тонкую бровь. – Неужели ты еще не поняла, глядя на моего мужа? Он же просто ничтожество. С ним даже поговорить не о чем. Я не знаю, прочитал ли он хоть одну книгу кроме школьной программы. На опере он хочет спать, на выставке картин откровенно зевает. А Анри просто отдушина в моем мире. Не думай, межу нами ничего нет. Мы просто друзья.

На друзей ответить мне было нечем.

Я, может, и наивная дурочка, но горячие поцелуи, которыми художник впивался в руку сестры, говорили немного об ином. Пользоваться деньгами мужа сестра не брезговала. И как я поняла, одаривая и своего «друга».

А еще стало ясно, зачем меня пригласили в этот дом под предлогом выхода в свет. Зять не был дураком и отлично видел, как отдаляется от него жена. В моем лице он хотел получить союзника, который поможет вернуть ее в дом и к нему.