Павильон роз. Игра воображения

Борис Борисыч не пытается за ней ухаживать, она обнаружила, что думает о нем гораздо чаще, чем следовало бы: Борис Борисыч занимал в голове все свободное место, остающееся от английского, истории и литературы. Если она поступит, перестанет каждый день видеть Бориса Борисыча. Василисе стало грустно.

– Сколько ему лет, твоему Борисычу? – спросила Машка.

– Тридцать шесть.

– Ничего себе!

– Но Косте тоже двадцать пять.

– Но не тридцать шесть. И почему он не женат? Расспроси его хорошенько. Лиза! Надо выяснить, как он к тебе относится!

– Он со мной говорит о множестве интересных вещей.

И вообще, я уже просила тебя, зови меня Василисой. Все-таки Лиза – твоя выдумка.

Ладно, – удивилась Машка. – Раньше это тебе даже нравилось. Ты в него втрескалась. Это он понимает, твой Борис Борисыч?

Василисе хотелось, чтобы Борис Борисыч назначил ей свидание. Но время шло, а ничего не менялось. «Может, мне признаться ему в любви? – думала Василиса. – Что он на это скажет?»

В тот апрельский день они обедали, и Василиса тихо сказала:

– Борис Борисыч, я люблю Вас.

– Что ты сказала? – переспросил он, не потому, что не услышал, а от смущения.

– Я Вас люблю, – сказала она увереннее.

Борис Борис перестал жевать, отложил вилку и участливо взглянул на нее.

– Василиса Прекрасная, ты шутишь? – наконец тихо спросил он и сморщил лоб.

– Борис Борисыч, я в самом деле Вас полюбила. Я все время думаю о Вас. Жду нашей встречи.

Тебе хотелось полюбить, и ты выбрала меня, потому что рядом не оказалось кого-то моложе и симпатичнее.

Ну, посмотри на меня. Разве в таких влюбляются юные девушки? Тебе показалось, Василиса, ты совсем меня не знаешь!

– Мне кажется, я знаю Вас очень давно! Я Вам не нравлюсь?

– Очень.

– Тогда почему Вы так улыбаетесь? Как-то безнадежно.

Борис Борисыч засмеялся.

– Я выгляжу по-дурацки, да? – беспомощно спросила Василиса.

– Ты замечательная, – сказал Борис, и на его лбу снова появилась «гармошка» задумчивости.

 – Но я не готов к этому разговору.

Василиса долго не могла уснуть в тот день, вспоминая их сумбурное объяснение. Как увидятся они завтра? Но завтра оказалось похожим на все другие дни. Борис Борисыч во время обеденного перерыва много говорил о выставке современного художника Мохова, чьи работы его интересовали. Василиса рассеянно слушала, думая: «Наверное, его должна смешить моя дремучесть. Он насыщен самыми разными сведениями, как энциклопедия.