Павильон роз. Игра воображения

Как это он столько всего помнит?»

Мама считала нахватанность признаком поверхностности, полагала, что надо быть компетентным в одной области, не распыляться в разные стороны: от количества информации страдает качество. Для мамы эрудиция – своего рода болезнь. «Человек, – говорит мама, – должен отсеивать ненужную информацию, иначе в его голове не окажется места для чего-то важного, чему он должен посвятить жизнь». «Вероятно, мама права, – думала Василиса, – но Борис говорит, как знаток. Его горизонты широки, вот в чем дело».

На работе Василиса, как и раньше, почти ежедневно, не считая дней, когда Борис Борисыч уезжал на объект или в командировку, виделась с ним. На нее уже начинали посматривать как на его любовницу (Василиса отлично это видела, и ей льстило подобное заблуждение). Даже Тамара, с приязнью относившаяся к Василисе, изучающе посмотрела на нее, и Василиса не поняла: осуждает или завидует?

Василиса рассказала Борису Борисычу о недавнем рождении сестренки.

– Поздравляю, – сказал он. – И сестренка, и дочка. Славно! Когда у тебя появится свой ребенок, ты будешь умело с ним обращаться.

– А у Вас есть дети? – спросила Василиса.

– У меня дочка, Катя, – сказал Борис. – Ей двенадцать. Почти как тебе.

– Нет! Мне уже девятнадцать!

Борис рассмеялся.

– Да, совсем забыл, ты уже закончила школу, – шутливо сказал он.

– Борис Борисыч, я не ребенок.

– Я и не считаю тебя ребенком. Но ты и не взрослая. У тебя вся жизнь впереди.

Мне бы хотелось, чтобы Вы относились ко мне всерьез.

– Я и так отношусь к тебе всерьез. У тебя сложная пора. Но и прекрасная! Главное – не ошибиться, выбрать нужное направление. Что ты решила? Все-таки опять на филологический?

«Почему все думают, что юность прекрасна? – рассуждала Василиса, оставшись одна. – Это время неуверенности в себе, метаний, поисков, заблуждений, когда ты не знаешь, кто ты и этого не знает никто вокруг тебя. И надо верить, сохранять оптимизм, даже если хочется реветь, только оттого что окружающие полагают: ты молода, а потому должна быть счастлива!»

Ревность

Лето стояло неприютное, холодное, дождливое; не верилось, что на календаре июнь.

Василиса застегнула курточку на «молнии», но все равно зябла. Когда она вошла в здание компании, Борис Борисыч стоял в холле и беседовал с какой-то красивой женщиной. Тонкая, черноволосая, с короткой стрижкой под мальчика.