Дачные войны

Гаврющенко всё-таки написал уведомление и попытался отдать его Пржевальской.

– Что это Вы мне суёте? – ответила та и отказалась взять.

Гаврющенко положил уведомление на капот «Оки».

– Ничего нельзя класть на мою машину, – прокричал Солнцев и, проскользнув между нею и матерью, быстро зашагал по дороге к другому участку.

За ним двинулась его жена. Пржевальская, смахнув листок в грязь, пошла следом.

Комиссия обсудила ситуацию и, решив, что надо продолжать начатое, поплелась на другие участки, расположенные ближе к реке.

Не прошло и пяти минут, как снова послышались крики Солнцева.

– Теперь и на участок Пржевальской не пускают, что за люди! – подумал я и вышел на проезжую часть дороги.

Вовремя. Я увидел, что Солнцев машет чем-то перед Бочкиной, стоявшей на краю проезжей части дороги, ближе к участку Пржевальской. Мне показалось, что ломом или какой-то трубой.

– Беспредельщик! – крикнула Бочкина и отошла на центр проезжей части.

Солнцев убежал на участок. К Бочкиной подошла Пржевальская и стала что-то высказывать.

Я, прихрамывая, пошёл к участку №994 и остановился напротив него в середине проезжей части дороги. Справа от меня негромко ругались Бочкина и Пржевальская, а передо мной опять ходила Солнцева с ребёнком на руках. В это время Гаврющенко и Давыдов, сидя на корточках возле ворот участка №982 (он расположен на другой стороне дороги), что-то писали. Думаю, что очередное уведомление.

Солнцев бегал по участку – это было видно через открытую калитку – и орал:

– Никто не зайдёт на участок моей матери без разрешения! Никакая грёбанная комиссия, никакие Бочкины и Плотниковы!

Увидев меня, крикнул «Убью суку!» и бросил пару камней на дорогу.

– Что же ты всё орёшь! – крикнул я. – И перестань бросать камни – в ребёнка можешь попасть!

– Вы сами тут орёте! – взвизгнула Солнцева.

– Вы-то, хоть помолчите! И так ору много!

Вдруг разом все замолчали.

Из калитки вышел Солнцев с полуторалитровым ковшом воды. Он медленно вышел к проезжей части дороги, отпил из ковша и резко сделал выпад правой рукой. Из ковша, словно в замедленной съёмке, вылетела вода.

– Хорошо, хоть не кипяток! – подумал я, когда первые капли попали мне в лицо.

Анатолий Алексеевич ловко развернулся и, забежав на участок матери, захлопнул калитку.

Я оторопел, затем машинально сделал шаг следом.