Доказательство жизни

Квадрат окна дробится на осколки

и превращается в призывный круг,

а сквозняки уносят недомолвки,

возникшие не сразу и не вдруг.

Который год лежат на площадях снега,

а у пределов их, как на границах смысла

весенняя течет вода, и тают ледяные берега;

идут назад часы и прожитые числа.

«Это грустно, порой невыносимо —…»

Это грустно, порой невыносимо —

перечитывать летопись собственных лет,

вновь смотреть на свои Хиросимы,

как редактор на строки вчерашних газет;

видеть, как время увязло в границе

между сейчас и застывшим вчера —

след от крыла в небе канувшей птицы,

слов пустота, словно росчерк пера.

«Город небо пронзает башнями…»

Город небо пронзает башнями

и фальшивой готики шпилями.

Нас потоки несут бесшабашные

к берегам, размытым ливнями.

Всё пройдёт, отболит и изменится,

говорят, продлевая надежде года —

этой времени спутницы-пленницы,

обрученной с людьми навсегда.

Мы, надеясь войти в реку вечности,

выплываем внезапно в море вины,

и пьянеем от нашей беспечности

на краю и себя, и приливной волны.

Что нам толку от слов и пророчеств:

этот день бы прожив, убежать

от себя, от толпы в одиночество —

обо всех позабыть, и ключи потерять.

Дело даже не в башнях и готике:

вдруг исчезла в тумане искомая истина,

нет капитанов на брошенных мостиках.

Это мир наш – «Титаник» на пристани.

«Где-то плачет скорбная виола…»

Где-то плачет скорбная виола

вместе с нами, вместо нас —

где-то умер вновь Савонарола

по весне в недобрый час.

Непривычно головы свобода

кружит, словно майская метель,

как ундина нежно тянет в воду,

в омута холодную постель.

Нет закона, нет запретов

и шансон гуляет во дворах,

но ночами за плечом поэта

на краю постели дремлет страх.

В монастырь на покаянье,

в тягость долгих вечеров

не ссылают больше окаянных

возмутителей порядка и умов.

Не сожжен и не повешен —

новым узникам души покой

предписали монотонные депеши,

запечатав губы немотой.

Где-то плачет скорбная виола

по весне в недобрый час —

где-то умер вновь Савонарола,

молча живший годы среди нас.

«Стеклянные мосты пугают пешехода…»

Стеклянные мосты пугают пешехода,

связав два края света в темноте,

где страха рождена природа

биением крыла по вечной пустоте.

По ним идти возможно только раз:

скользя и падая – годами, месяцами.