Марионеточные души

«Жильё» площадью три квадратных метра с улицы не бросается в глаза. Когда идёт дождь, с боков очень сильно заливает и порой подмывает стены дома. В эти моменты приходится закрывать потолок снаружи плёнкой-тряпкой. В «Жилье» не было уютно. Имелись такие вещи, как: ковёр, расстеленный на полу, закрывающий все уголки; горелка, чтобы готовить еду; мини-холодильник с засохшим кусочком сыра; да пара ненужных вещей – ни электричества, ни воды не было. Походные условия. Хотя я слишком идеализировал квартиру, сравнив «Жильё» и поход.

Все намного ужаснее. Не могу представить, как вы видите дом, но подмечу, что в такой конуре не расположится больше, чем два человека. Так что не стоит кричать, что я бы также хотел. Не хотел бы, я уверяю.

С жильцами дома он сумел договориться, и они его не прогоняют. Надо только привыкнуть к тому, что может пробежать крыса или мышь – их тут полно обитает. Иногда они съедают мусор, который летит во все стороны: рот Колин не закрывается во время еды, словно сломался замок, который не в состоянии больше удерживать дверь на одном и том же месте.

Никогда не разговаривайте с такими людьми, они и пережеванной едой поделятся, и нормальных слов не выговорят.

Вроде с описанием закончили.

Каждое утро, с понедельника по пятницу, он шагает на нелюбимую работу, в ресторан, который открыт с десяти утра до девяти вечера. Иногда кафе не закрывается на всю ночь. В эти дни приходится оставаться до первого солнечного лучика. Работу Колин, конечно, ненавидел, ходил с вялым, небритым лицом.

Посетители не понимали, куда он тратит весь пыл. Приносил он еду медленно, небрежно, казалось, что вот-вот выронит из рук, так ненадежно выглядела конструкция, собранная им буквально за пару секунд. Так проходили его дни. Платили мало, на большее он не надеялся. Все вроде устраивало. Чтобы удовлетворить себя в сексуальном плане, он всегда мог насладиться такой же бедной девушкой, которая работала с ним. Не подумайте превратно: они не были связаны сексуальными связями, они с трудом уживались на работе – два нелюдимых и страшных человека.

Девушку звали Гертруда, что за имя. А в переводе вообще не сочетается с образом служителя придорожного кафе. Гертруда – работница труда. Работница, ага. Слоняясь из угла в угол, она постоянно опиралась на свою поломанную ногу, на первый взгляд только казавшейся таковой. Когда не спишь ночами, пребываешь постоянно в алкогольном опьянении, то и не так будешь ходить. Зря я назвал девушку страшной, каюсь.