Суженая из академии Рубенхолл

Король побоялся отправлять на занятия единственного внука, пока тот был слишком мал и слаб. Когда парень подрос, набрался силы и освоил магию, то уже не захотел ехать туда сам, считая, что ему вполне хватает домашнего обучения. Отрицать это было сложно, так как занимались с ним лучшие магистры королевства. Поэтому молодой мужчина даже не представлял, что такое студенческая жизнь.

И сейчас он с растерянным видом сидел в ректорском кабинете и не мог понять, почему ему не положена прислуга и как он будет жить вместе со всеми.

– Ваша светлость, это большой пространственный карман. И если вам покажется мало места, вы сможете переделать по своему усмотрению.

– А как я буду жить без камердинера? – продолжал возмущаться Линдон. – Только мой Мэрдок умеет завязывать галстук узлом «Ляжка нимфы».

Тут он, конечно, слукавил. С галстуком прекрасно справлялся и сам. Но можно же поторговаться?

Ректор буквально подавился воздухом, услышав наименование узла, про который все рассказывали, но почему-то шепотом.

«А ведь он действительно похож на ножки женщины, которые она закинула одну на другую!» – неожиданная мысль промелькнула в мозгу Макинрида, пока он разглядывал шейный платок герцога. – «Интересно, у меня получится его скопировать?»

Макинрид давно и безуспешно страдал по декану факультета зелий и ядов, и умение завязывать такой сложный узел, как он считал, могло ему помочь в покорении женщины. Но вот так с ходу сдаться он не мог! Поэтому вслух высказал совсем другую мысль:

– Ваша светлость! В академии титулов нет.

Здесь все друг друга зовут по именам. И вы теперь просто Линдон Раух. И больше никак. Это помогает сгладить сословное различие между адептами. А также, про галстуки пока придется забыть. У нас нет строгой формы. Но выделяться из толпы учащихся я бы вам по известным причинам не советовал.

Линдон насупился, но промолчал, думая о чем-то своем. Его черные брови сурово сошлись на переносице, а взгляд потемнел. Ректор в этот момент отчетливо понял, почему даже самые уважаемые мужи королевства боятся этого, по сути, мальчишку.

От герцога пошла ощутимая волна недовольства, вызывая неприятные ощущения у окружающих. Правда, понять это мог лишь главный магистр академии, который владел даром эмпатии. Остальные перемену собственного настроения объяснить попросту не смогли бы.

А Раух неожиданно улыбнулся, резко сменив атмосферу в кабинете, пожал плечами и сказал:

– Что ж, раз есть правила, то он едины для всех.