Пустое место

«Да что же они теперь весь день меня этим попрекать будут?» – подумал я. – «Весело же у меня день пройдет». И пошел обуваться в кроссовки.

– Э-э-э, погоди.

– В смысле.

– Зачем ты кроссовки будешь марать? У нас в огороде роса, земля мокрая, грязь. Надень отцовы галоши старые. Там посмотри, под верандой должны лежать. Она махнула рукой в сторону лестницы.

Я пошуровал под второй снизу ступенькой и впрямь обнаружил старые галоши. Они выглядели большими по размеру. Значит мне как раз. Должны подойти.

Одна беда – внутри сыро. Но об этом я уже не стал говорить матери. Начнется суетиться, искать другие, так до вечера не соберешься. Надел их и зашагал к отцу в огород.

Отец стоял внизу среди яблонь. Сказано громко, потому что их было всего-то две у нас, и выглядело это не так уж и живописно, как принято разрисовывать в рассказах. Рядом с ним, на земле, стоял пластиковый таз вызывающего ярко-зеленого, не по сезону цвета. Он увидел меня, замахал рукой «иди сюда».

Я спустился, проходя мимо приготовившихся уже к зимнему сну грядок.

– Вот, решил собрать, что осталось, – пояснил он мне. – Яблок в этом году немного. Но какие есть, не оставлять же. Давай, помогай. Все равно все тебе отдам. Мне яблоки уже не по зубам. Да и ей тоже, – он кивнул в сторону домика. – Хотя она из них компот варит. Шарлотку делает. Но нам хватит тех, что мы на прошлой неделе принесли. Целый рюкзак. На своем горбу тащил.

«Это как, опять камень в мой огород?» – спросил я себя.

А сам, как ни в чем не бывало, небрежно кинул:

– Ну, так ты же от остановки до остановки всего пронес.

– Верно. Только годы у меня не те, чтоб такие тяжести таскать.

– Оставил бы здесь.

– Нельзя оставлять. Это яблоки все-таки.

– Да ты, если пуп надорвешь, на лекарства больше потратишься.

– Так-то оно так. Но все же человек – это такая жадная скотина, – усмехнулся он.

Некоторое время мы работали молча. Время шло к двенадцати.

Стало по-настоящему тепло. Я сбросил себя куртку. Отец после того, как я присоединился к нему, не столько занимался сбором яблок, сколько стоял и глядел по сторонам. Очень мне это знакомо. Тридцать лет почти прошло, а он все также генералом глядит окрест, все насладиться своими владеньями не может. Крестьянская закваска, родился-то сам в деревне. Чувство собственника, землевладельца – врожденное. А то, кто его знает, думает о чем-то другом, своем.