Пустое место

Раньше он стоял, неспешно покуривая, пуская время от времени веером серый дымок, теперь, после того как бросил, казалось, чего-то не хватает в этой привычной картине. Нет, наверное, первое впечатление обманчиво – теперь это похоже не на хозяйский надзор, а на какое тревожное вглядывание, не то ожидание чего-то, не то прощание с чем-то.

– Как у тебя дела на …работе? – неожиданно спросил он.

Я почувствовал, как он с трудом выдавил из себя это слово. Школу он никогда не считал работой. Вот завод, или даже университет, в котором я преподавал раньше – это другое дело.

Завод – работа мужская, настоящая. С железом и огнем, под деловитую ругань мужиков вокруг. Университет – это почет и уважение. Интеллигенция, белая кость. Новые дворяне. Из грязи в князи. Одна из историй «русского успеха». Мальчик из рабочей семьи пробивается в высшее общество. Дядя отца в советское время тоже работал в институте, ассистентом кафедры, и отца воспитали в благоговении к высшему образованию, а уж к тому, кто его дает, тем более. Профессор, академик. Это как вести из космоса. Высокое, внеземное. Раньше поп – авторитет, теперь ученый, доцент – высший человек, жреческое сословие. А школа, школа это что? Разве это работа? Где-то рядом с детсадом. Бабский муравейник, носы подтирать.

Повращавшись сейчас в школе, я теперь с ним тоже был согласен: «школа – это не работа». Но по совершенно другим основаниям. Речь здесь вовсе не о мужском и женском.

– Нормально, – отозвался я, сделав робкую попытку закрыть тему, не вдаваясь в подробности.

– Нормально – это не ответ. Я же тебя не просто так спрашиваю, как погода и все такое прочее. А как отец, которому не все равно, как у тебя жизнь складывается.

Ясно. На старика накатил приступ родительского инстинкта. «Ну ладно, поиграем в откровенность, раз уж ему так хочется», – решил я.

– Как тебе сказать. Внешне хорошо. А по существу не очень.

– Ясно. То есть, как всегда у тебя: то не то и то не это. Опять не по-твоему.

– Почему не по-моему? Я многого не требую. И никогда не требовал. Мне всего-то и надо, что делать свою работу. Больше ничего. Оттрубил свое и пошел домой с чистой совестью.

– Как будто такое когда-то было – «сделай дело, гуляй смело»… Я всю жизнь на заводе работал. Никогда все как по инструкции не шло. Всегда каждый в свою сторону вертел и все свои порядки устанавливал. Здесь задержись, это подделай, того пока подмени. Сперва тоже как ты был недовольный.