Девочка и ветер

– Папа, маме плохо, ее рвет, она лежит на площади! Помоги мне привезти ее домой, – завопила она от дверей, едва дыша после быстрого бега вверх по ступенькам.

– Зачем ее привозить домой? Пусть возвращается туда, где провела всю ночь. Н-н-н..ам и здесь хорошо. Правда, Бусе?

– Как ты можешь так себя вести? Вставай! – Она потянула отца за руку.

– Не хочу! Тебе понятно, что я не хочу?

Он вытащил свой указательный палец из ее маленькой ладошки и, взяв пивную бутылку, допил ее до дна. Пенная жидкость с клокотом сливалась в его выпирающий пивной живот, оставляя беловатый след на его небритом подбородке.

– Папа, прошу тебя! – Ангелина, молитвенно сложив руки, судорожно зарыдала. Ее глаза были красными от слез. – Если ты меня любишь, сделай это для меня, приведи маму домой.

– Я тебя… люблю… и поэтому не… приведу маму. Понимаешь? – Затуманенным взглядом он смотрел на нее через горлышко бутылки. – Сиди тут, рядом со своим отцом. – Он толкнул ее, намереваясь усадить на место рядом с собой.

– Папа, мне стыдно. Я стыжусь и тебя, и ее. Вы – не мои родители. Знаешь ли ты, что дети в школе надо мной смеются?

– Скажи ты мне, своему папе, кто над тобой смеется. Я поговорю с их родителями. Получит по роже каждый, кто над тобой смеется. Понимаешь? У тебя есть отец, ты – не сирота. Я им всем покажу! Тебе понятно?

– Тогда пойдем со мной, уберем маму с площади, пока ее не забрала полиция.

– Ты глухая или умственно отсталая? Я тебе уже сказал, что не хочу, и все тут.

– Я тебя ненавижу!

Ангелина резко поднялась и побежала к выходу, хлопнув за собой дверью. Быстрым шагом она поспешила на площадь. Издалека уже заметила, что площадь пуста. Там никого больше не было. Ни пожилого господина, ни пса, ни толстой Магды, ни Иваны. Ангелина села на скамейку и горько заплакала. Ее хрупкие плечи вздрагивали в такт рыданиям, а горькие слезы оставляли след в душе.

VI

В ту ноябрьскую ночь был сильный ветер, нанося на крыши и фонарные столбы мелкий скандинавский снег. Из-за закрытых штор, то здесь, то там, щурились освещенные окна, мерцая, как светлячки, заблудившиеся в снежной ночи и подавая редким прохожим знак, что за ними идет жизнь, спрятанная от любопытных глаз, едва заметная.

В ванне с теплой водой с пеной Ивана купала Ангелину.