Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая

Заводик, где работают трое, и мельницу паровую, где четверо рабочих, я закрывать не стану: новая власть призывает всех вести дела и исполнять обязанности как и прежде, иначе обвинят в саботаже, и мои рабочие, оставшись без зарплаты, меня и сдадут этому Ревкому.

Здесь есть эсеровская организация, которую возглавляет некий Сараханов, так советую вам, Иван Петрович, примкнуть к ним, как бывшему эсеру со стажем, помнится, вы говорили об этом. Глядишь, вы тоже будете при власти новой и поможете тестю пережить лихолетье.

Запасов провианта, как говорят в армии, у нас достаточно до весны, а там глядишь всё и успокоится: или большевики укрепятся и законы новые определят, или какая-нибудь новая власть объявится, или царь вернётся, будь он проклят: довел страну до полного разорения, отрекся от власти и живет как ни в чем не бывало здесь, неподалеку, в Тобольске – мне тамошние купцы об этом сказывали.

В разговор вмешалась Евдокия Платоновна: -Хватит вам лясы точить, наговоритесь ещё.

Гостю с дороги отдохнуть надо и выспаться. Идите к жене, Иван Петрович, заждалась поди, а я здесь на кухне приберусь и тоже на боковую со стариком своим – ему этим годом шестьдесят годков стукнуло, а все делами занимается и никак не угомонится: польский шляхтич, старый хрыч, – беззлобно закончила тёща, прервав беседу тестя с зятем.

Анечка как ушла в спальню, когда всплакнула дочь, так больше и не вернулась за стол.

Иван Петрович, пожелав тестю спокойной ночи, прошел в спальню, которая находилась в дальнем углу этого большого дома.

На столе стояла лампа с притушенным фитилем, язычок пламени еле-еле освещал стол, кровать и зыбку, в которой посапывая, мирно спала его дочь Ава. Когда Иван Петрович вошел в спальню, Анечка встрепенулась на кровати, показывая, что не спит.

Иван Петрович скинул халат и чуни и, подвинув жену, лёг рядом, прижавшись к её горячему телу, прикрытому одной рубашкой: в доме было жарко натоплено и одеяло могло потребоваться лишь под утро, когда жгучий сибирский мороз выстудит домашнее тепло до прохлады.

Анечка, прижавшись всем телом к мужу, и ощутив, как страстное желание мужской близости захлестывает её всю с головы до ног, поцеловала мужа в щеку и смущенно прошептала ему на ухо: -Хочу тебя всего!

Иван, тоже желая близости, осторожно обнял Анечку, поцеловал ее в губы и спросил: – А разве после родов можно? Это не повредит тебе и дочери?

– Можно, можно, – засмеялась Анечка.