Зеленый. Цвет свободы

Я давно о нем не вспоминала.

Гриша был моим другом, он погиб вскоре после моего знакомства с Германом. Мужчины невзлюбили друг друга с первой встречи. Как же был Гриша прав, когда предупреждал меня, что Герман опасный тип.

Алекс очень мне его напомнил не внешне, а по ощущениям. Я поспешила смахнуть непрошенные слезы. Алекс заметил, но не стал расспрашивать. Китаец, приглушил свет, видимо, давая нам понять, что пора уходить.

Алекс сказал ему что-то по-китайски, и старичок улыбнулся и поднял обе руки вверх.

Я хотела вслух изумиться знанию Алекса, но слова застыли на губах: краем глаза я заметила какое-то движение на улице. На другой стороне улицы стоял высокий широкоплечий мужчина. Он был в темной одежде, кепка надвинута так низко, что лица было не разглядеть. Он пристально смотрел, казалось, прямо на меня. Наверное, мое лицо исказил ужас, потому что Алекс выскочил на улицу.

Незнакомец отступил от фонаря и растворился в темноте.

– Что тебя напугало? Там никого нет, – растерянно спросил Алекс, вернувшись в чайную лавку.

– Какой-то человек смотрел на меня, – я дрожала от страха.

– Пойдем, я отведу тебя домой, – он взял меня под руку. – Может, это была просто тень. Нью-Йорк любит подшутить.

В холле дома Ланы было светло и тепло. Алекс нажал кнопку лифта.

– Тебе лучше? – серые глаза немного встревожены, но из них лучится такая доброта и забота, что мне захотелось зарыться в его объятия и разрыдаться. Но я взяла себя в руки.

– Да, все хорошо. Наверное, показалось.

– Спокойной ночи. Дай знать, когда у тебя будет свободное время, – он широко улыбнулся и направился к выходу.

Герман не сможет меня найти в Нью-Йорке. Здесь десятки миллионов людей. Никто не знает, кто я. Это паранойя. Я в безопасности.

Все хорошо. Я пыталась себя убедить, но страх находил все новые лазейки и пробирался к самому сердцу.

На террасе горела лампа. Лана сидела, закутавшись в одеяло, и пила вино.

– Ты еще не спишь? – я села рядом.

– Не могу заснуть. Сегодня был трудный день, – она задумчиво разглядывала темно-рубиновую жидкость в бокале. – Твой кейс отклонили. Иммиграционная служба США теперь не считает возможным спасать женщин, пострадавших от домашнего насилия.

Новость была сродни удару под дых. В глазах на секунду потемнело, ладони превратились в ледышки. Я изо всех сил пыталась не заплакать, но не смогла.

– Мне придется вернуться в Россию? – спросила я сквозь слезы.