Валёк. Повесть о моём друге

Там у нас с другом тоже было своё насиженное место, и немного повздыхав об утраченной девичьей чести своей подруги, мы не сговариваясь, отправились на край села. Додумывать – куда бы мог деться дядя Саша Богомол? После того вечера он как в омут спрыгнул, никто в Бондарях его не видел, кого бы мы ни спрашивали.

А между тем слух катился впереди нас, и при дороге встречные бабы смотрели недобрыми глазами и, жалея «несчастную сиротку», грозились посадить нас в тюрьму.

Что делать? Они по-своему правы. При таком раскладе, от возможности попасть в колонию, отмахиваться было нельзя.

В замшелой просторной полутьме бывшей колхозной обители из перетёртого вороха старой соломы, по-собачьи, с коротким взвизгом метнулась в дальний угол длинная тень похожая на силуэт Богомола и растворилась в мышином писке.

– Он! – толкнул меня в бок Валёк. – От милиции прячется.

– Дядь Саша, это мы! Не пугайся! Зашли покурить сюда – крикнул я, неизвестно почему робея, перед этой всполошенной тенью.

Богомол, руками и ногами путаясь в соломе, так же по-собачьи предано подполз к нам.

То ли от холода, то ли от страха и от неотвратимости содеянного зубы его клацали так, что казалось, вот-вот будут высекать искры.

– Мальчики!.. Мальчики, спасите меня!.. Вы малолетки. Вам ничего не будет, а меня повяжут! Её Богу захомутают! За «красную шапочку» на зоне мне кранты! Опидорасят!

– Это что ж мы на себя наговаривать будем? Не, я не могу!.

Я тоже отрицательно замотал головой, вспомнив тяжёлый нрав своего родителя. За такие проделки, моё представление о наказании терялось за гранью рассудка.

– Да меня отец убьёт! – только я мог и вымолвить.

– Ребята, дорогие, мне же труба! – елозил у нас в ногах дядя Саша.

Вот теперь-то, стоя на четвереньках, он был точно похож на богомола из учебника по зоологии. Узкая маленькая головка его на коричневой и тощей, как засохшая ветка, шее бестолково дёргалась, выражая крайнюю степень отчаянья.

– Курить есть? – миролюбиво спросил Валёк.

– Есть, есть! – обрадовался дядя Саша. – И выпить есть! Вот! – он подтянул к себе уёмистый вещевой мешок набитый всякой всячиной и, покопавшись, достал бутылку водки и с колесо от детского велосипеда круг до невозможности пахучей колбасы.

– Берите! У меня ещё есть! – погладил Богомол пузатую холщевину мешка.

Не удержались.