Бургомистр

Спасибо народу от пояса!

– Это не народу, – сказал я. – Это победителям. А чего ты хотел? Чтобы меня в покое оставили? Так не бывает.

– Мне пяти лет в лагере ой как хватило, – сказал Каминьский. – Я этих гадов большевиков голыми руками давить буду. Глотки буду рвать и не подавлюсь.

– Наше дело в это лихолетье выжить, – сказал я. – За дочкой хочу поехать, из Москвы забрать, дома под мамкиной юбкой как-то спокойнее.

– Если ехать, то не откладывая, – сказал Каминьский. – Всеобщая мобилизация объявлена, людям призывного возраста запрещено покидать место жительства.

Пока бардак, можно проскочить. Директор наш в запое, со страху, видно, что на передовую отправят, я тебе командировочные бумаги за него выправлю.

– Выправляй, – сказал я. – Завтра и поеду.

– — – — – — – — —

Городок наш имеет смешное название – Локоть. Городок не велик, но и не мал, пять тысяч душ по последней переписи. Бывший царский конный завод, фельдмаршалом Апраксиным основанный, спиртовой завод, молочный, на окраине две современные лесопилки.

Среди бескрайних брянских лесов, на берегу притока Десны – Неруссы, воздух такой, пить хочется. До революции здесь было личное имение великих князей Романовых, они красивый парк обустроили, несколько каменных зданий на главной улице возвели. Народ живет степенный, солидный, к культуре тянется, при тех же князьях хорошую библиотеку организовали, по воскресеньям два раза в месяц в клубе дают театральное представление. Труппа любительская, но недурная.

– Не думал, что так жизнь повернётся, – сказал я вполголоса, покидая ранним утром на подводе сонный городок. – Видно, бог решил, что я не навоевался.

Когда с Анной и Ганночкой поселились в Локоти, я был убежден, что доживу свой век спокойно. Конечно, совдеповские порядки сидели мне в печёнках, эта вечная русская дурь и тупость, помноженная на демагогию, какой при царях не было, жизнь с оглядкой, перед тем как сказать, сто раз подумай, но с другой стороны, сорок шесть лет, дочка – взрослая барышня, ей бы из этого скотства, в котором мы пребываем, вырваться.

Я был абсолютно уверен, в отличие от многих, что войны не будет. Они, конечно, оба монстры, Гитлер и Сталин, но если передерутся, то победителей не окажется, оба издохнут. Когда в тридцать девятом пакт о ненападении подписали, я так Анне и сказал: «Не видать нам нормальной жизни, так и помрём под деспотом».