Бургомистр

Общежитие занимало бывший корпус для паломников, уныло липнувший к величественной стене Новодевичьего монастыря. Двери были нараспашку, будка вахтера пуста, коридор был усыпан порванными газетами и промасленной бумагой, в которую обычно заворачивают колбасу или рыбу. Я поднял обрывок газеты. «Немец это не человек. Немец это скот. Поэтому души его голыми руками, рви его глотку зубами…» Статья была подписана Ильей Эренбургом.

«Ишь, как! – подумал я. – А ведь интеллигентный человек писатель Эренбург, в Германии учился, если мне память не изменяет.

А он сам не хочет против танков с голыми руками…»

Нигде не было ни души. Неужели эвакуировали, тревожно подумал я, или в ополчение студенты подались. Разговоры о формировании народного ополчения, как в войну двенадцатого года, я слышал на улицах.

– Ганна! – крикнул я в гулкой тишине. – Ганна, отзовись!

– Папа! – Ганночка выглянула из самой последней по коридору комнаты. – Ты здесь! А я как раз вам с мамой письмо пишу.

– Слава богу! – я обнял дочку.

 – Собирай быстро вещи, уезжаем прямо сейчас, мама очень волнуется.

– Мальчишек всех мобилизовали на третий день войны, – рассказывала дочка, укладывая чемоданчик. – А нас, девчонок, отправили на курсы медсестер, и санитарками помогать в госпиталях. Ты поэтому меня и застал, что я после ночной смены. Начальница курсов сказала, что, возможно, скоро отправят на фронт, потери большие. Да я и сама от раненых слышала, какой ужас там творится, на западе.

– Нам эта власть чужая, – сказал я. – Мы её, дочка, защищать не будем.

Как там под немцем будет, не знаю, знаю только, что с ними можно попробовать договориться. Это лучше, чем умирать из-за бездарей.

– Пап, а ведь мои документы в техникуме. Как без документов ехать?

– Прорвёмся, – уверенно сказал я. – Вокруг такой бардак. У меня большой опыт в этих делах. Готова? Тогда пошли.

– — – — – — – — – — – —

Из Москвы выбрались чудесно. На Киевском вокзале я подошёл к начальнику одного из воинских эшелонов, капитану, по манере поведения из недавно призванных.

– Странно, – сказал капитан. – Все с запада бегут, а вы, напротив, туда.

– В Москве в командировке был, – сказал я. – Домой добраться надо.

– Дочка? – капитан посмотрел на Ганночку.

– Студенка, – сказал я.

– В лихую годину надо держаться вместе, – сказал капитан. – В вагонах у меня места нет, да и не пущу я дивчину к солдатикам. В паровозе поедете до Новозыбкова, оттуда своим ходом.

– Спасибо, капитан, – сказал я.