Кабы не радуга

Посреди времен, где с пророком спорит пророк

за верное вечное слово и лучший кусок,

где невинный отрок пускает струю в песок.

Внутри домов, где застит дверной проем

тучный римлянин со щитом и копьем,

где сестра говорит сестре: "Давай поиграем вдвоем!"

На земле, где пока светло, но скоро будет темно.

В душе, где между сердцем и разумом – каменная стена.

"Где, смерть, твое жало?" – Да вот же оно!

"Где, ад, победа твоя?" – А вот и она!

Что ж Ты стоишь и стучишь? Не тревожь мальца.

Он, руку в карман запустив, изучает свежий "Плейбой".

Дай ему прежде убить и похоронить отца,

а потом он, возможно, пойдет за Тобой.

Мама, можно потрогать золотого тельца?

В пионерском лагере горнист протрубил отбой.

"Стоит корыто, другим накрыто – цинковый гроб…"

Стоит корыто, другим накрыто – цинковый гроб.

Благородный афганский народ победит в борьбе.

Анекдот. "Здесь живет Петя, мать его еб?" —

"Я его мать!" – "Блядь, так мне ж не к тебе

надо, мать твою еб!" – "Мама, к тебе пришли!"

Сынок, тебя призовут, сынок, погоди!

Слишком жарко для водки.

Подонки ходят туда. А ты туда не ходи.

Не отпускай свою память гулять во дворе,

где ходят старик в трусах и женщина в бигуди.

Не пей, сынок, больше не пей, не стой на жаре.

А где же еще стоять с наколкою на груди:

орел, распластавши крылья, несет змею.

На столе помидоры, губчатый хлеб ржаной.

Чумазый мальчишка прячет в кулачке за спиной

серебряную монетку – юность мою.

"При скончании века, на его острие…"

При скончании века, на его острие,

совпадающем в данном случае с острием иглы,

скользящей по черной бороздке, кавалер де Грие

поет о своей Манон. Тополь в виде метлы,

прислоненной к небу, сметает прочь остатки ночных

светил и ошметки своей же листвы заодно.

Звуки ложатся в стопку, как в церквах у свечных

ящиков поминальники. Голгофа входит в окно

черною крестовиной, понуждая звучать

арию как молитву.

придают торжественность голосу, накладывая печать

церковности на историю, в которой сердца толчки

не более чем механика. Работа пружины. Завод.

Ящик красного дерева. Ручка, что в наши дни

напомнит о кофемолке. Вот

мы и остались из всей родни на свете одни,

"Юлий Генрихъ Циммерманъ". Поставщик двора

расстрелянного величества. Тяжелый диск на штырьке,

покрытый зеленым сукном. Рулетка и ломбер.