Записки от старости. Ироническая проза

Мой был в великом противостоянии с японскими самураями, а ее – этнический немец, тянул лямку на Северном Урале. (Откуда дровишки? Из леса трансвестимо).

Став моим тестем, он много рассказывал на шести языках, как был в советском и немецком плену, про пароли и явки. Не то, что «явка обязательна», а гораздо круче. С Ёганом Вайсом и Абелем он лично имел пить шнапс.

(А мог бы сохранить ту юбилейную монету. Только что в газете напечатано, что коллекционеры дают за юбилейные того времени по 200 рублей за рублевую).

Когда я рассуждаю о собственной семье, безотчетно перебираю жизнь какой-то другой магаданской четы, улавливаю обескураживающую похожесть. В конце перестройки умами многих магаданцев владела одна актерская пара из театра имени Горького. Что он, что она появлялись на телевизионном экране с постоянством, заслуживающем лучшего применения. Попеременно читали в микрофон со всей силой своего недюжинного обаяния, так называемые коммерческие объявления. (Кушать подано, быть или не быть).

Я не мог не ассоциировать их обоих с самим собой. Потом он умер: горлом хлынула кровь при чтении проникновенный стихов на сцене театра, заставляя вспомнить нечто из классики о гибели актера всерьез.

Когда этого обаятельного милого артиста хоронили, в театре было незабываемое зрелище десятилетия. Все свое, интимное, домашнее, семейное. Маленький город в городе, а сцена – третья составная часть матрешки.

А вдова в непринужденной позе с высоко открытой грудью продолжала откидываться на стуле, сообщая о поступивших в магазины товарах и уже тогда придуманных скидках.

Она мне нравилась неописуемо. Чистым грудным голосом, не засоренным курением и сквернословием. Неподражаемым темпом речи. Она соответствовала моему стереотипу актрисы. А голос еще несколько лет звучал в моей акустической памяти после того, как этой замечательной женщины не стало.

В панельных домах есть лишь одно место, где можно с комфортом покончить с жизнью. Повиснуть вместо люстры не удастся, никакого крюка, выдерживающего вес даже миниатюрной женщины, нет.

Одно, повторяю, подходящее место – в туалете, если еще оставался на месте смывной бачок прежней конструкции, прикрепленный в выемке стены, оставленной на заводе железобетонных изделий именно для метровой трубы, в которую устремляется поток воды и смывает весь набор отходов. Бачок крепится поперечной железкой внушительной толщины, с большим запасом прочности.