Подзаборье

Они, эти звуки, были настолько упорядочены и выстроены так безупречно, что у ребенка напрочь пропали необходимость и желание размахивать руками и ногами, а большой палец, накрепко всосанный беззубым ртом, не давал возможности нарушить эту гармонию. Звуки заполняли все пространство.

Запахи… Непривычный горячий аромат плавящегося воска, горящего трута, ладана и чего-то необъяснимого с резким сундучным запахом одежды странных, все время что-то поющих людей был настолько необычным, что его не смогла уничтожить даже льющаяся на голову ребенку вода, и в сочетании со звуками он побеждал ужас окунания в ванну.

Спокойствие пришло только после окончания омовения, когда и запахи, и звуки, по меркам ребенка, были уже далеки и тельце его кто-то чем-то сушил. Тогда он не заорал, а замычал с обидой на тех, кто лишил его этой радости, и продолжал жадно втягивать так удивившие его запахи.

Вскоре раздались громкие вибрирующе-поющие звуки колокола, закрывшие эту часть зарождающейся жизни в свою оболочку и погрузившие ребенка в привычное бессознательное, длившееся вплоть до переезда из Соловецких лагерей в Украину, в город Харьков.

Принято считать, что ребенок видит многое, скрытое от нас, что он обладает восприятием не только себя самого, но и связи с окружающим миром. Что напоминает слепцов, которые не видят сны, но слышат и ощущают их. Возникало странное волнение, когда ребенок смотрел, не мигая, прямо в зрачки.

К тому же он никогда не кричал, исключая, пожалуй, момент появления на свет.

Сам факт его рождения не был спланирован, а стал результатом вспышки чувств, казалось бы, совершенно чужих людей со сложной судьбой, такой судьбой, которая некогда развела их по разные стороны действительности, на всю жизнь оставив чувство невосполнимой утраты и одиночества, сопровождавших их независимо от обстоятельств.

Сосуд был открыт разбитием, черепки же никогда нельзя было сложить, спасая содержимое.

С молоком матери эти ощущения были впитаны ребенком и на генном уровне стали одной из черт, определяющих его жизнь.

Как безумие порождает только безумие, так и неожиданное счастье, сопряженное с потерей общепринятого представления о счастье, не было способно породить в нем ничего такого, что могло бы стать следствием обдуманных и сытых действий.

Этот период его жизни не мог иметь притягательные точки: как минус отталкивается от минуса, так и плюс отталкивается от плюса.