Хейтеры

И вот мы с Кори стоим и пилим эту сложную, мудреную, бессмысленную песню. Эш время от времени бесцельно перебирает гитарные струны, но в основном просто стоит, глядя на гриф, как будто ждет, пока загрузится видео.

Где-то через минуту (длившуюся невыносимо долго) она подняла кулак. Мы замолкли.

– Нет, – сказала она. – Так не пойдет.

Мы кивнули.

– Вы что-нибудь попроще сыграть можете?

И мы начали по новой. Ту же песню, только попроще. Но дело в том, что если упростить ритм, который мы играли до этого, то не останется, в общем, ничего.

Поэтому вышло еще хуже.

На этот раз Эш даже не пыталась взять аккорд. Просто смотрела на нас, вздернув брови и поджав губы.

Через девять тактов она опять нас прервала.

У Кори уже дергалась челюсть, как бывает, когда родители запрещают ему выходить из дома.

– Не ритм попроще, – пояснила она. – Вы сами можете быть попроще, чуваки? Забудьте, что надо играть джаз. Сыграйте что-нибудь простое – совсем простое.

Мы кивнули.

– В ми, – велела она мне.

 – Не в любой тональности, а в ми, договорились?

Я кивнул.

– Вы просто играйте так, чтобы и мне было где развернуться, окей? – сказала она. – Дайте мне возможность развернуться.

И она принялась наигрывать что-то в очень медленном темпе.

Мы с Кори переглянулись.

Я заиграл самую простую и нехитрую мелодию из всех – по сути, просто дергал одну струну на одной и той же ноте – «ми».

Кори застыл с палочками в руках. Он поднял руки над головой и картинно расслабил кисти – палочки безвольно повисли.

Затем приподнял правое колено и начал бить в большой барабан, подыгрывая медленным переборам Эш.

На один счет я дергал струну и играл «ми», на третий заглушал. Вот и вся история. Я просто играл долгую ноту «ми», а Кори отбивал четвертушки на большом барабане. Собственно, все. Куда уж проще.

Но почему-то это не звучало ужасно.

И мы продолжали. И уж не знаю, как так вышло, но вскоре мы начали звучать очень даже неплохо.

На самом деле, мы стали звучать круто.

Простой ритм действовал гипнотически.

Он был немного зловещим и пробирал до костей. Эш, казалось, чувствовала себя совершенно в своей стихии и ждала, пока мы втянемся. Она просто стояла без улыбки, слегка кивая, а мы отбивали ритм, как одержимые или загипнотизированные заклинателем змей.

Потом без предупреждения Эш прибавила громкость и сыграла «ми». Нота прозвучала звонко и резко, и она протянула ее целых два такта.

Кто-то вскрикнул:

– О!

И мы начали играть.