Книга песочницы. Рассказы и повести

Тот зверь, которого били, мерно раскачивался из стороны в сторону, жмурился от ударов и по слогам читал фамилии передовиков шпаргального производства.

На лестнице лежал издыхающий звероящик из-под пустых бутылок пива, а из ощерившегося окна, куда очевидно только что влетел реликт, дул северный ветер, хотя сторона была северная. В пробоину врывались хлопья обгоревших воробьёв, их металлические перья с засохшей тушью и буквы типографского набора.

Федя поймал несколько букв, оторвал им крылышки и сложил неприличное слово.

Вдруг за спиной кто-то расхохотался. Федя обернулся и увидел рыжую учительницу. Она уже проснулась и теперь читала сочинения позапрошлогодних выпускников гимназии, написанные ими после выпускного бала.

– Ты только послушай! – хохотала она, зажав левой ногой прорывающийся от смеха аппендикс, – что писали, сорванцы! Цитирую: «Я никогда не убивал своих учителей». Ха-ха-ха!

– Я мог бы и получше написать, – скромно заявил Федя.

– Ты? – подняла на него глаза рыжая училка. Взгляд её выражал отвращение и похоть одновременно.

Вместо ответа Федя встал в позу и стал декларировать:

– Тыквенный лес на старом берегу Непрядвы словесно хорош. Он лопнул загадок, словно растопырая бабушкина любка…

– Ха-ха! – взорвался аппендикс рыжей училки, а её остатки с разбегу бросились в стенд «Наш задневики». Гордости школы высыпали ей навстречу с радостными воплями и вцепились в шею, как старые коралловые бусы-душегубки.

За окном расцветал полный анахронизмов и прочих пережитков прошлого день.

10. Возгорание в Шилоглазово

Такие люди, как Ф.П., при пожаре никогда не тусуются. Они, будто так и надо, бросают в форточку тяжёлые гардеробы и смеются несчастью в лицо. Они презирают пылающие брёвна и толкают пожарных. Они делают только невозможное и уверенно тянут на медаль. Иногда они воруют в горящих домах еду, потому что погорельцам ещё неделю-другую будет не до пельменей.

Так случилось на очередном пожаре в Шилоглазово. Возгоранию причиной мальчик несмышлёный был.

По всей видимости, этот недоносок шалил, но проверить, чем – уже невозможно. Мёртвые не разговаривают. Некая догорающая мышь успела только сказать в своём интервью что-то о пропитанной бензолом пакле, но это не было опубликовано. Но если бы Федя встренулся с пакостником во мраке неизвестности, он бы непременно дыщ ему под дыхалку – и копец. Но пожар неминуемо имел место, и тут уж ничего, как говорят рыбы, не скажешь.

Пописать было некого.