Офицеры. Книга третья. За гранью

И никакого намека на то, что между ними когда-то и что-то происходило.

– У тебя все? – Пестиков поднялся, прошелся по всей комнате, вышел в прихожую, проверил, закрыта ли дверь на замок. Постояв, вернулся. – Или еще что-то есть?

– Все, товарищ начальничек!

В былое время игра в конспирацию обостряла любовную игру.

– Как муж? – спросил он.

– А никак… – Славка безразлично пожала плечами. – Никаких проблем с человечком с полочки для пустых сувениров…

Слабовата кишка оказалась у мужа, чтобы тягаться с нею.

Шаг за шагом она раздавила его, подавила его волю и полностью смогла подчинить себе. Кто бы мог с первого взгляда определенно сказать, что у красавца Баталова за его солидной внешностью скрывается мелкая и неуверенная в себе трусоватая душонка.

– Смотри, не заигрывайся… – предупредил Пестиков.

Не выдержав внутреннего томления, он шагнул к девушке и опустил руки на ее плечики, с кажущейся непринужденностью освобождая их от легко тянущейся материи…

Вытянув из пачки сигаретку, Славка закурила.

По ее губкам то и дело пробегала снисходительная улыбочка. Блаженствующий после случившейся близости мужчина не знал и не догадывался, что его давно переиграли, что в их тандеме не он ведет первую роль, хотя и пыжится, корчит из себя заоблачное начальство.

– Деньжат мне подкинь, – Павлова, провокационно оттопырив свой восхитительный зад, медленно натягивала узенькие полоски материи, традиционно именуемые трусиками.

Словно сомнамбула, не отводя расширенных глаз от дразнящих и покачивающихся тугих ягодиц, Борис нащупал рукой бумажник, выудил из него несколько сложенных вдвое бумажек.

– Я пошла? – Славка набросила на себя плащ, накинула платок, провела по личику ладошкой, ссутулилась и снова превратилась в уставшую от жизни женщину неопределенного возраста.

– Иди…

Робко скрипнувшая подъездная дверь приоткрылась ровно на столько, чтоб в образовавшуюся щель тенью просочилась молодая женщина в синем простеньком плащике, в голубеньком полинялом на солнце ситцевом платочке.

Стоптанные, не по сезону светло-серые парусиновые туфельки устало зашагали по дорожке. В такт мелким шажкам покачивалась сумочка из потертого местами дерматина. Ее придерживали тонкие матерчатые перчатки, стыдливо хранящие аккуратные штопки.

Через пять минут старенький «Трабант» отправился в обратный путь.