Офицеры. Книга третья. За гранью

Женщина с ужасом почувствовала, что ее белье предательски намокло, и ей становится крайне за себя неловко. Зимина послушно приподнялась, когда он стаскивал с нее одежду. Мужские руки жадно погладили все еще обтянутые скользкими прохладными колготами бедра. Глаза его жадно разглядывали тяжело налитые груди при столь узкой, почти девчоночьей талии.

– Поцелуйте меня… – низким голосом выдохнула Зимина.

Слившись в потрясающе чувственном поцелуе, они настолько тесно прижались друг к другу, что он даже сквозь свою одежду почувствовал каждую складочку и жар ее тела.

Одежда становилась лишней, и Борис торопливо разделся.

Раскинув руки, она ждала, а он все не мог насмотреться на ее тело. Из скромной раковины простенького платья совсем негаданно выпала чудесная жемчужина и ослепительно засверкала…

Изогнувшись в спине, женщина вскрикнула, дернулась, вся задрожала, успокаиваясь, затихла. Минут через пять она очнулась.

– Боже! Боже мой! Что со мной?

Пестиков заглянул в ее широко распахнутые глаза.

В них вязко застыло удивление: как низко пала она! Как такое могло с нею случиться? Еще накануне она даже не могла представить себе, что с немыслимой легкостью изменит мужу, первый раз в своей жизни переспит с другим человеком…

Тук-тук-тук – стучали колеса.

Тук-тук-тук – беспокойно отстукивало встревоженное сердце молодого лейтенанта. Ему и не сиделось, и не стоялось. Едва лишь вагон остановился, как он выскочил на перрон.

Знакомый вокзал. Именно тут он встречал Маринку.

Вроде, и недавно то было, и в то же время настолько давно, словно в другой жизни, в той, что осталась за гранью…

– Вышли подышать, Рэм? – на искусанных губах у женщины смятенная улыбка, а в глазах растерянно подрагивающие слезы.

– Вам что, плохо, Надежда Юрьевна? – больше из чуткой и доброжелательной деликатности спросил у нее лейтенант.

От его взгляда не ускользнуло то, что Зимина кидает косые и чуточку испуганные взгляды в сторону занавешенного окна, из которого хищно проступал настороженный силуэт ее попутчика.

– Он вас обидел? – Рэм нахмурился.

Всхлипнув, женщина спрятала от него свои глаза, не ответила. Но он и так все понял. По ее виду. По ее растерянно распахнутым глазам, по несколько учащенному дыханию. По чувственным губам и пальцам, которые не находили себе места.

– Ах, оставьте вы меня в покое, не спрашивайте…

– Извините меня, Надежда Юрьевна…

До него дошло, что ему лучше не вмешиваться. Разберутся и без него.