Офицеры. Книга третья. За гранью

– Заходи, лейтенант, посиди, в ногах правды нет, – улыбнулась она, приглашая Рэма. – Чайку попей.

Ничего не подозревающий парень устало вытянул ноги, взял со стола стакан, поднес ко рту. Сладкий и горячий чай пришелся ему по вкусу. Блаженствуя, лейтенант прикрыл глаза.

Тихо задвинулась дверь, сухо щелкнул замок. Обнаженная рука коснулась его плеча, и он вздрогнул, повернул голову. Короткий халатик едва держался на женских плечах.

– Не надо этого, Наташа, – мужская щека дернулась, по ней пробежала болезненная судорога.

Увидев его глаза, наполненные болью, она быстро запахнула разлетевшиеся полы, туго затянулась шнурком.

– Я думала, ты из тех…

Немного помолчав, она добавила:

– Ездит тут один. Каждую неделю. Купе на двоих. Каждый раз с новой женщиной. Чего бабы липнут к нему, чем он их берет… А ты, выходит, не по этому делу…

– Извини, Наташа…

Достав чистые стаканы, женщина плеснула в них коньяк.

– Я, наверное, скверная баба. Как видишь, изменяю…

– Муж знает или подозревает?

– Даже не догадывается…

С ироничной усмешкой проводница поведала, что муж у нее исключительно положительный человек, иного секса, кроме одного традиционного, не признает – считает буржуазным извращением.

Одним словом, настоящий советский кандидат филологических наук, закомплексованный на так называемой порядочности. Секс для него – супружеская обязанность, не больше. Он увлечен своей филологией и счастлив. Как и всякой кабинетной крысе больших эмоций горе-мужику не требуется.

– Поэтому и пошла в проводницы?

– Ты догадлив. Впрочем, до отгадки не трудно дойти. Ты… иди, уже все прошло. Лучше мне побыть одной…

Остаток ночи лейтенант прошагал по узкому коридору вагона, день прокоротал, то стоя возле окна, то сидя в ресторане.

Наступила последняя ночь. Лера Петровна выделила ему и его невольному товарищу по несчастью одну койку на двоих в своем служебном купе, пообещав утром в Бресте оформить им места до самой Москвы.

Действительно, билеты закомпостировали без особого труда.

Но внутреннее чувство не давало Рэму покоя и гнало, гнало его вперед. Он физически не мог и не хотел тащиться в поезде, ехать спокойно, никуда не торопясь. Рэм понимал, что, если рвануть до Москвы самолетом, то он одним махом выигрывает сутки.

Попрощавшись с проводницами и поблагодарив их за заботу, Рэм забрал все свои вещи и сошел с поезда.