Мотылёк

Родная улица всегда кажется безопасной, и даже кучки хулиганов, шатающиеся по ней, выглядят безобидными, почти своими. Поэтому Вика и не обратила внимания на чьи-то торопливые шаги за спиной. Обернулась она, лишь когда услышала возле самого уха: «Тормозни-ка, красавица! Мы не договорили!» Девушка вздрогнула. Голос казался знакомым. Она медленно подняла глаза. Перед ней, противно улыбаясь, стоял Кожаный. Вика испуганно бросила взгляд по сторонам, но людей поблизости не было.

* * *

Игоря Улитина в детстве дразнили Улиткой.

Не повезло с фамилией – с кем не бывает. Это ещё что! По соседству с ним жил мальчик, у которого фамилия вообще была Клизмин. А одной из одноклассниц Игоря досталась фамилия Попова. Очень даже приличная фамилия. Вот только ударение, которое полагалось делать на второй слог, одноклассники почему-то предпочитали переносить на первый. Так что Улитка – это ещё не самое страшное. На такое прозвище можно и не обижаться.

А внешне Игорь и в самом деле чем-то напоминал улитку: маленький, щупленький, очень медлительный, с длинными, торчащими, словно улиточные рожки, ресницами.

В восьмом классе Вовка Кочкин, здоровяк, на полголовы переросший физрука, в шутку схватил Игоря за грудки и приподнял над полом. Игорь испуганно заморгал глазами. Кочкин отпустил его и снисходительно похлопал по плечу.

– Не боись, Улитка! Не трону! Хилый ты какой-то. Качаться надо. Идёшь домой из школы – и портфель на бицепс поднимай: раз-два, раз-два. Так и накачаешься, через год как я будешь.

– Ну и что! Подумаешь, хилый! – крикнул Павка Гималаев. – Зато профессором будет. У него за год всего одна четвёрка, и та по физре. А тебе, Кочка, метлу в зубы и вперёд – дорожки возле школы подметать или сортиры чистить. На большее не годишься. Слыхали, что он сегодня на литре выдал? Александр Сергеевич Пушкин в детстве очень любил читать Толстого и Достоевского.

Все вокруг весело загоготали. Кочкин двинулся на Павку.

– Ты чё, Гималай! Смусмумрик недоразвитый! Ты на кого мурло разинул! Жить надоело?

Гималаев поспешно отскочил в сторону.

Кочкин запустил в него портфель.

– Получи, фашист, гранату от советского солдата!

Павка ловко пригнулся. Портфель просвистел над его головой и угодил в окно. Осколки брызнули, как лёд под ударом лома. На несколько секунд все притихли. Кочкин тупо уставился на разбитое стекло. Кто-то негромко сказал: «Ну, все, пацаны, хана!» Кочкин вздрогнул и глянул по сторонам.