Первичность ощущений. Песни, стихи и сказки

– 5,6! – объявил затем Кляузиус. – 5,8 за артистичность!

Следующим выступал поэт Монпегас. Он закружился в воображаемом вальсе по залу и, притоптывая в такт ногой по паркету, продекламировал:

О, как воздушна, как легка!

О, как пушинка выступает!…

Так бабочка порой порхает

Под этим сводом потолка!

Окончил он эффектным прыжком в три с половиной оборота, приземлился на колени, проскользил по паркету до трона и замер.

– Браво! – засвистели дамы.

– 5,7! – объявил Кляузиус. – 5,9 за артистичность!

Следующим выступил иностранный поэт-модернист Декольтини.

Ах, умираль я есть немножко…

Ах, страх есть чувств мне гранд знакомый…

Я белла клопик-насекомый

Под этот королевский ножка!

Тут Декольтини встал на четвереньки и быстро-быстро полез под кружевные юбки королевы Амальгамы. Что началось в зале! Дамы от счастья падали в обморок, министры пихали друг друга в бок кулаками, а Главный Художник Размазини даже сломал свои кисти при виде такой потрясающей композиции.

Декольтини с трудом оттащили от королевы Амальгамы. Она ободряюще улыбнулась ему.

– 6,0! – объявил Кляузиус. – 5,8 за артистичность

Овация продолжалась до тех пор, пока не выступили вперед Жеглине и Неглиже – два поэта, которые писали по очереди, а платили им за двоих. Жеглине встал в одном конце зала, а Неглиже – в другом.

– Что вечно молодо? – крикнул Жеглине.

– Шевелите мозгами! – ответил Неглиже.

– Что не состарится? – крикнул Жеглине.

– Думайте сами! – ответил Неглиже.

– Сердце красавицы! – крикнул Жеглине.

— Свет-Амальгамы! – крикнул Неглиже.

– Чистое золото! – хором крикнули они и раскланялись.

– 5,8! – объявил Кляузиус. – 5,7 за артистичность!

Пока Жеглине и Неглиже искали друг друга в задних рядах, паркет быстренько был приведен в порядок после прыжков и падений предыдущих участников конкурса.

И вот выступил вперед поэт Антуан Нонсенс. Даже в отражении паркета было видно, какие у него печальные и серьезные глаза, хотя никто этого не заметил.

– Ваше величество, – сказал он и улыбнулся, – Ваше величество, вы прекрасны, как королева!

И наступила тишина.

Дамы, закрывшие было глаза в ожидании стихов, открыли их. Главный Распорядитель Террариум, отставивший под шумок свою палку с набалдашником, выкрашенную под бронзу, схватил ее снова.