Дурдом – это мы

И хотя он держал у себя только работоспособных, хороших сотрудников, а не каких-нибудь протежированных балбесов (на подобные роли хватало ему и собственных родственников), всё равно хлопот было множество. «Встаю в шесть утра, думаю о работе», – говорил он о себе в доверенном кругу, и это была правда.

Потому-то районские родственники допустили ошибку, поручив своего больного именно профессору (за достойный профессора гонорар). Надёжней было бы доверить его простому, хорошему врачу из больницы.

И теперь вот больной был на пути в лучший мир, и никто из больничных работников не сунется возвращать его обратно.

Виктория Леопольдовна и Роза уже заканчивали своё короткое чаепитие, когда на столе захрипел селектор и голос Мамеда Мамедовича, искажённый, но всё же узнаваемый, заставил всех присутствующих умолкнуть.

– Здравствуйте, Виктория Леопольдовна.

– Доброе утро, профессор.

– Как дела, как здоровье?

– Спасибо, Мамед Мамедович.

– Как там новый больной?

– Он спит под музизазином.

Мамуля уловил в интонации невидимой собеседницы тревогу.

– Подойти, посмотреть его, да, Виктория Леопольдовна?

– Было бы очень хорошо, Мамед Мамедович.

«Бессовестный», – под нос себе выругалась Вера. Роза кисло взглянула на Вику: «Сейчас всё на нас свалит». Всё трое уставились в окно. Из-за нарядной, увитой цветами загородки, окружающей подвальную кафедральную лестницу, появилась благородная голова Мамули, в тёмных кудрях, с мерцающей между ними лысиной, в тёмных очках, затем вся его высокая узковатая фигура в белом халате, больше похожем на элегантный плащ.

Профессор размашисто и быстро пересёк дворик. К тому моменту, когда он появился в отделении, Роза и Вика уже траурно стояли у постели больного.

Скрыв дрожь, пробившую его, едва взглянул он на неподвижное тело, Мамуля наклонился, взял пульс. Вера Ивановна уже стояла рядом со шприцем наготове.

– Кордиамин, Мамед Мамедович.

– Давайте, Вера. Роза Марковна, займитесь, это моя просьба. Что надо, преднизолон, систему – пошлите кого-нибудь, я дам.

Чуть позже, сидя у Вики в ординаторской (а Роза с Верой хлопотали возле больного), Мамуля доверительно говорил ей:

– Я ужасно, ужасно загружен. Вчера меня ждали в одном месте, сложная консультация. Просто не в силах всё охватить, постарел уже.

Он обернул лицо в сторону вошедшей Розы.