Дурдом – это мы

– Да и нам пора уже на помойку, мы же не помолодели, Мамед Мамедович, – ядовито отозвалась Роза.

– Что вы, Роза-ханум, вы хоть куда, грех вам жаловаться. – Сейчас Мамуля готов был стерпеть и более откровенный выпад, тем более, что тон был у Розы бодрый, агрессивный. Значит, дела не так плохи, больной не безнадёжен. – Спасём, Роза Марковна, не дадим умереть. Проснётся и выйдет из психоза, не в первый раз.

Он подмигнул Фане, которая, как всегда, с солидным опозданием скользнула в кабинет.

– Что делиранту нужно? – сон, сердечные и… и уход, – он запнулся, забыв третье слово, тоже на «с» из известной врачебной поговорки.

– Так я на вас полагаюсь, Роза Марковна. – Мамуля встал, прошёл к двери. – Родственники сегодня к вам подойдут.

Роза вскочила вслед за ним, снова направилась к больному. Тот уже перестал быть таким бледно-жёлтым, признаки жизни появились в его облике. Вернулась в кабинет Роза полная активности, возмущения, агрессии.

– Старый пердун, сука, сволочь! – все три «с» были налицо.

 – Чуть не угробил мальчишку! «Проснётся и выйдет из психоза»! Если б нас не было, мог бы уже личное кладбище иметь, убийца! Делирий не распознал, маразматик, а бабки умеет загребать!

– Ну не рычи, Роза. Это ведь наша обязанность.

– Дерьмо за ним подтирать?

Роза пнула ногой стул, досталось и мусорной корзинке. Весь мусор, набросанный туда с понедельника (не убирают, собаки), веером рассыпался по полу. Фаня, только что удобно расположившаяся завтракать, в негодовании вскочила и выбежала в коридор:

– Соня, Эля, идите, уберите, я не могу так работать!

Пронзительный Фанин крик оторвал взгляд Веры Ивановны от капельницы, поверх очков она перевела его на Фаню:

– Успокойтесь, Фанечка, вы молоденькая, берегите нервы.

– Не смейте вопить в коридоре, Франгиз. тут психиатрическая клиника, а не проходной двор, – Виктория Леопольдовна, несмотря на строгий свой тон, в душе усмехалась. Ясно было, отчего взъярилась Фанечка.

Злобно сверкнув накрашенным глазом в сторону Виктории, Фаня рванулась к выходу – к подруге в лабораторию, успокоиться.

Время текло, капля за каплей жидкость из флакона переливалась в вену больного. Смуглая грудь, наполовину прикрытая простынёй, тихо, но отчётливо дышала, а лицо было просто спящим. Азраил незримо исчез из-под высокого куполообразного потолка. Осталось лишь сероватое пятно на белой извёстке.

Сегодня было ещё одно дело к профессору.