МанИкен и МанИгёрл. Избранная лирика

Метались люди с криками проклятий,

вскипали души и душевный пар-

мы обнимали, а тепло объятий

ответный разжигало в нас пожар.

Бог всех рассудит и Аллах рассудит,

коль высшей справедливостью сильны.

Безвинные, горели в башнях- люди,

и всё казалось, это были мы.

Перечитывал твои письма

Перечитывал твои письма:

Жар саван, сквозь житейскую стынь.

«Ты не спас меня». – Ныне и присно.

«И любви не признал», – Аминь.

«Мы теперь по разные стороны

Категорий добра и зла».

Ты болела, строка со стоном

Вся в испарине, полегла.

«По-над  Рузой дожди повиснув,

Заслонили небесную синь.

Ты не спас меня». – Ныне и присно.

«И любви не принял». Аминь.

«Как ты нужен был мне в тот вечер,

А ты, даже не позвонил».

Жар пройдёт, тебе станет легче,

Утром встанешь, полная сил.

Но останутся  эти строки,

Чтобы я никогда не забыл,

Восхитительные   уроки,

Той, которую я любил.

Музыка весны

К карнизам

капель клавиши

примёрзли,

и музыка весны

уже слышна,

и ищут,

чуть подрагивая,

ноздри

в закрытой почке —

запахи листа.

На снегах наледь,

вытаяв,

нервозна,

но так – прозрачна,

так она – чиста,

как будто

её выдул

нежный воздух,

из, поцелуем тронутого, рта.

Невдалеке, неподалёку…

Невдалеке, неподалёку…

Но – пропасть, если позову —

Так правому не видно оку,

Что в левом теплится глазу.

И вроде бы – неподалёку,

И вроде бы – невдалеке,

Но весь обзор:

за тем, кто  сбоку

и за колечком на руке.

В пределах  эха —

от   ударов

В твоём сердечке и моём —

Живём.

Скрещенье окуляров

реконструирует  объём.

За что не цепляйся

За что не цепляйся,

увы,

распрощайся:

на плечи

не взвалишь —

теряешь,

теряешь.

С резинкою – варежки,

тёплые боты

и запах в портфеле от бутербродов.

Мохнатый малинник в рассвете крапивном

глазам, обожжённым расою, наивным

навек не подаришь…

Теряешь, теряешь.

Цепляясь

за память,

за каждый провал:

где книги,

что под

одеялом читал?

Где ворох,

пропахший морозом,

белья

и под абажуром

вся в сборе семья,

и двор, и сугробы в апрельских слезах,

«Пристенок»

и мама с укором в глазах,

а в школе с цветами разбитый горшок-

из досок я сделал, подобье, как смог.

И так постепенно, увы, привыкаешь

к той мысли, что юность и зрелость

теряешь.