Жаркие страсти северных широт

Как-то на недельку приезжал с парой своих московских друзей, так за ними по всему маршруту следовал микроавтобус с эскорт-сопровождением – девицы с ногами от ушей, ну и всем остальным. Поговаривали, что «самодура» в курсе его таких выездных гастролей. Секс на стороне был ему дозволен по умолчанию. Но только секс, речь не шла о любви. Не надо путать.

Такие отношения, когда брак остается формой связи с незыблемыми ценностями в виде детей, внуков, собственности, общего прошлого и обязательствами на будущее при определенной физической свободе на стороне неожиданностью для Ляльки не был.

Они с подружками неоднократно обсуждали все стадии взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Да и сами не маленькие, знали, что не все, что начинается страстно, выходит в развитии на уровень настоящей любви. А учитывая долгосрочность отношений в браке, нужно совпадение амплитуд личностного развития. Что случается довольно редко. Ведь дразняще сексуальная, непредсказуемо дерзкая, а потому загадочно манящая в своей молодости стервозность избранницы, так привлекательная вначале, с годами порой трансформируется в деспотизм категоричности. Брак без тепла превращается в тюремную камеру с бдительным смотрителем. И роль узника не определяется гендерным признаком. Похоже, у Федерала был вариант семьи, где не он смотритель. Его выпускали, или он сам вырывался в отхожие поля с одним негласным условием: не должно возникнуть серьезных отношений. Ну а что может быть серьезнее любви?

Лялька поражалась себе.

Она не была знакома с женой Федерала, и ее часть правды была ей неведома. Но то, что он по-мужицки заслуживал счастья, почему-то сомнению не подвергала. Куда девалась женская солидарность? В отношении своих клиентов она была психологически сестрой, матерью, которую волновало одно: счастлив или нет ее подопечный. Даже без рассмотрения обстоятельств возможной, и даже вероятной его вины, если счастья нет. У Федерала его явно не было. И его прорвало. Все то, что было под грифом «секретно» в его общении с миром, что он не мог и не хотел поведать даже своим друзьям, что отравляло его жизнь, подрывало веру в себя – все, или почти все вывалилось на лялькину голову. Она испугалась. Во второй раз за период их отношений. Первый – был связан с «поркой», когда он пожелал настоящего экстрима, не предполагая, что его ждет настоящая порка розгами. Потом она не шуточно опасалась киллера. Опасения, к счастью, не оправдались.

Сейчас было круче.