Жаркие страсти северных широт

Это было обнажение по самому интимному в жизни человека – семье, любви, принятию себя через отношения, в которые любой вступает с открытым забралом. Слушая, она соотносила с собой какие-то эпизоды, иногда казалось, ей открылась обратная сторона Луны. Разве она сама в жизни никогда не играла чувствами? Не забавлялась приручением? Не превращала секс в разменную монету в близких отношениях? И разве не старалась сделать больнее, если вдруг ее обидели? А как она могла манипулировать чувством вины! О, она во всем стремилась к совершенству.

И это при том, что ее мужчины не были ее мужьями. А как безмерно власть права на истину, если ты жена и мать! Лялька только потом-потом, много лет спустя после своих романов поняла, что мужчина – это тоже человек и, более того, может быть, гораздо ранимей и тоньше. А порой даже уступает в жизнестойкости. И, как ни странно, больше, чем женщина нуждается в заботливо-надежной поддержке. Чтобы по полной раскрыть свой потенциал. Потому что, если с ним по жизни идет умная и любящая женщина, он реализуется благодаря, как победитель. Если же этого нет, то все делается вопреки, с тройным усилие и с меньшей радостью. Успех превращается в форму самоутверждения с привкусом мести. Она слушала, и ее воображение рисовало картины, может и не достоверные, ну уж очень реалистичные. Приходилось, порой, и ей видеть, как властные и статусные мужчины превращались в домашних пуделей рядом со своими женами.

Как редки семейные пары, когда жена под руку добавляет социального капитала своему супругу, и с ней он выглядит и значительнее, и масштабнее, и счастливее.

Случается, что в деле, в обществе, в бизнесе он – фигура, а дома – вечно оправдывающийся провинившийся «сынок». Хотя материальные блага, статус, положение в обществе семьи и жены – это его исключительная заслуга. Он и понять не в силах, как она, которую он когда-то боготворил и носил на руках, оказалась на шее с эксклюзивным правом, как это принято нынче говорить, «выносить» мозг. Все это Лялька еще раз осмыслила, слушая откровения Федерала. К чести сказать, он говорил о своей жене, несмотря ни на что, уважительно. И Лялька не могла понять, этот почтительный тон – результат его благородства и великодушия или отстраненного равнодушия, когда уже все отболело, и остался сухой остаток. Мы же в отношениях с посторонними, какими бы они не были, стараемся быть объективны и политкоректны. В этом мало или совсем нет чувств. Просто констатация.