Сердце тайн. Книга пятая

– Не боишься, что мы с твоей внученькой подерёмся опять? – нервно съязвил принц Фобоса, – Лесси теперь нет, а эта дура язык за зубами держать никогда не умела!

Актиния лишь холодно на него взглянула, как парень отвесил ей церемониальный шутливый поклон и ретировался в шатёр. Но уже через полминуты вернулся и, манерно приблизившись к матери, поинтересовался:

– А ты уверена, что эта висталка доморощенная должна быть в шатре? Там, кроме полоумной, никого.

Голубые глаза богини Фобоса сверкнули.

– Вольтер, – прошипела она, – черт бы тебя побрал… Борислав! Выбрось Корделию в портал и иди сюда! Мы идём на Танатос.

05

Я смотрела в чёрные глаза того, кто стал причиной маминого побега в другой мир. Он был тем самым злым волком из сказки про красную шапочку, который угрожал съесть бабушку, маму и саму девочку, но по какой-то причине сейчас казался добрым и мягким к собственному «ужину». Каждый мой вздох, каждый шаг и каждое действие читалось в его глазах чёткой слежкой. Он сел на корточки, попрекая все мыслимые и немыслимые правила стаи, подставляя спину другим волкам, но показывая расположение и мягкость ко мне.

Странно было ощущать себя любимой дочерью почти сразу после того, как он вонзил нож в грудь мамы. Я заметила вспышку боли в её глазах – это и расставило всё на свои места. Волчья принцесса вернётся в жестокий закрытый клан, лишь бы Рая не пострадала. Забавно, но я – маленькая девочка, могла помнить и осознавать всё, однако, как бы не старалась, была не в силах задушить детские порывы радости от встречи с тем, кого в далеком детстве двадцать лет назад любила больше кого бы то ни было.

Я могла видеть в его глазах отблески печали – он видел мой страх, разочарование в нём и нежелание подходить.

– Лесси, иди ко мне, – произнес Князь, подойдя к постаменту, на котором я стояла, и остановившись всего в паре метров от меня.

Дальше чем хотелось бы, но ближе чем это было нужно. В кои то веки я была рада, что могу осознавать себя и свои действия. И в этот самый момент я знала, что если сделаю шаг к нему, то будет бойня, решить в которой я не смогу вообще ничего.

Стаи послушались меня только потому, что в каждой из них я была второй альфой, однако вожак всегда останется главным.

Я смогла себе позволить только заглянуть в его глаза на несколько секунд, прежде чем перевести его на отца и сказать высоким режущим слух голосом:

– Я пойду с тобой, папа, если ты пообещаешь не причинять никому вреда. Особенно маме.