Ломка

Цитата «Сибирского вестника» гласила: «С падением железного занавеса страну наводнили не только товары импортного производства, в Россию неудержимым потоком хлынули наркотики и дурные нравы, казалось бы, заставившие потерять поколение 80-ых… А оно живо. Примером тому может послужить кайбальский случай, когда не старшее или среднее поколение взялось покарать нечистоплотных граждан, а деградирующая, на первый взгляд, молодежь».

Не избалованные вниманием деревенские ребята будут наперебой хвастаться своим вкладом в «горючий мятеж» (под таким названием он войдет в историю), выносить на обсуждение общественности свои мысли по поводу того, как де всем плохо живется и как пора де что-то менять.

Не останутся в долгу и спиртовики, от которых в адрес участников погромов посыплются заявления, но встречных исков будет намного больше, и дела замнутся. Впрочем, через несколько дней в деревне вновь развернётся торговля бодягой, но детям и подросткам спирт продаваться уже не будет.

Только про Андрея в прессе не будет сказано ни одного слова.

Он откажется давать интервью по причинам, понятным только ему, а его товарищи, озабоченные собственными персонами, забудут упомянуть своего нового знакомого.

16

– Откройте, пожалуйста, дверь, – спокойно попросил Андрей.

Он стоял на лестничной клетке старой двухэтажки вместе с десятью ребятами, пошедшими за ним.

Парни в ту ночь разделились на три группы. Большая часть, человек 15—20, повалила за Беловым.

Шесть парней отправились вслед за Олегом Данилиным.

– Зачем? – ответил старушечий шепот из-за двери.

– Хочу спирт купить.

Дверь, взвыв несмазанными петлями, приоткрылась. Изборожденное морщинами лицо с седыми всклоченными волосами показалось в дверном проеме.

– Давайте деньги, – устало крякнула старуха.

Дима Пакерман подставил ногу между косяком и дверью. Злобно улыбнувшись, сказал:

– Все, старушенция, – отторговала свое. Залетай, пацаны!

Глазам ввалившихся предстал убогий коридор.

Обшарпанный, давно не беленый потолок с коричневыми пятнами из-за постоянного протекания от верхних соседей казался крышей тюрьмы. Со стен струпьями свисали клочки обоев. Смрадный запах нечистот и сгоревших семечек наполнял дом. Казалось, что с невыносимой вонью здесь поневоле давно сдружился каждый сантиметр квартиры.

– Где спирт? – спросил Спасский, но ответа на вопрос не последовало. – Все обыскать, раз хозяева молчат.