Ломка

В честь чего я вдруг решил, что то, на что не способно даже государство, будет дано мне. Дурак! Трижды, причем.

19

– Санька!.. Вернулся! – кинулась на шею сыну Анна Андреевна.

– Привет, мама, – сухо ответил Саня, стесняясь нахлынувших на него чувств.

Александр Мирошниченко вернулся из армии. Он приходился Андрею двоюродным братом. Дружба завязалась у них давно, еще с детских лет. Они делились друг с другом своими проблемами, вместе мечтали о будущем. Если случалось напакостить, каждый стремился взять вину на себя и выгородить другого.

Дрались тоже всегда плечом к плечу. Потом дороги разошлись на время: Андрей – в институт, Санька – в армию.

– А где батя? – спросил Санька.

– В рейс ушел, но сегодня должен вернуться. Совсем отца дорога изматывать стала. Годы уже не те. Здоровье ни шатко, ни валко.

– А Андрейка где? – тут же задал вопрос Санька.

– Андрейка-то? У бабы в деревне твой Андрейка. Зачастил он к ней последнее время. То пушкой нельзя загнать было, теперь не выгонишь, – ответила Анна Андреевна, любуясь сыном.

– Братец в своем репертуаре, но что-то здесь не то. Деревня не его стихия. Я его натуру знаю.

Поговорив немного с матерью, Санька поехал в Кайбалы. От города они не далеко – всего 12 километров. Он сошёл c автобуса и медленно побрел в деревню. Любимые с детства запахи набивались в нос; радостно шныряли по сторонам глаза, радуясь до боли знакомым местам. Два года минуло с тех пор, как всей деревней гуляли на его проводинах. Несмотря на то, что жил в городе, учась сначала в школе, а потом в институте, Санька с пятницы до понедельника неизменно околачивался в Кайбалах.

Здесь его знали все, да и он всех знал. Он был упертым, своевольным, но бесхитростным; с деревенскими парнями и девчонками сошелся быстро и стал своим в доску. Санька всегда знал, где какие слова с губ скинуть, чтобы никого не обидеть и не унизиться самому. Чтобы жить спокойно, без насмешек и наездов в свой адрес, он несколько раз получал хорошую трепку от самых ярых деревенских забияк, зато те, кто послабже, потом задирать его опасались, да и забияки вскоре отстали. Но на этом Санька не остановился. Чтобы окончательно вырасти в глазах деревенских, он с некоторыми неблагонадежными кайбальцами пару-тройку раз сходил на гиблые дела и приобрел (на всякий случай) еще и репутацию отмороженного.

– Два года пролетело, а здесь все по-прежнему. Вон и ребята возле клуба тусуются, будто и впрямь не уезжал, – подумал Санька, увидев впереди фигуры людей.