Очарованная Душа. Книга первая

О, юности высокое стремленье!

И ты его мне отдала.

Но было ль в том грехопаденье?

С тех пор судьба нас развела

С загадкою на возвращенье.

И я мучительный ответ

Найти пытаюсь столько лет.

19

Прости, хоть позднее прощенье

Прости, хоть позднее прощенье

И обнажило сути след

Минувших встреч, минувших лет,

Имеет ли оно значенье

В судьбе твоей? Давно запрет

Развел взаимоотношенья…,

Но не спеши упрямым «нет»

Приговорить дух утвержденья,

(Закрыв надежде ссудный счет,

Лимит исчерпав искупленья).

А вспомни заповедь святую.

О ней минутно памятуя,

Поверь заблудшему в пути.

За все, за все меня прости.

20

Творец, трудясь над замыслом неясным

Творец, трудясь над замыслом неясным,

Использовал особый матерьял.

А что хотел и что меж тем создал,

Явил тобой, творением прекрасным:

Твой голос вторит ручейку согласно,

А стан для лани взят за идеал,

И просится душа исполнить страстно

Желаний музыку в своем La Skala.

Но кто же он, счастливый тот избранник,

Кому покорно сердце ты отдашь?

Прошу: ты обманись! Пусть наш кураж

Влюбленности проходит испытанье.

Ведь лучше не любя, любимой слыть,

Чем полюбив, но нелюбимой быть.

21

Пускай душа забудет про усталость

Пускай душа забудет про усталость,

Раз испытать свою судьбу взялась,

Чтоб в подорожную к ней смелость прописалась

На всякий случай, дабы не упасть.

Ты все ждала, ты долго сомневалась,

Но впечатленьем первым заручась[5 - По утверждению Тайлерана первое впечатление чаще всего бывает правильным.

Отважилась, поверила, призналась,

Возликовала и любви сдалась.

Пускай нам напророчит день влюбленных

И сваха, и кудесница весна.

И музыка из сердца окрыленного

Звучит, не зная устали и сна.

И встретит нас – как жребий не суров —

Хоть поздняя, но верная любовь.

22

Что я хранил, как клад несметный

Что я хранил, как клад несметный,

И, как святыню, сберегал,

Что, как последний вздох, отдал,

Ты погубила, сердцеедка.

Душа горит, как после плети,

А сердце брошено в подвал.

Был другом я, а ныне – жертва,

А ты – любви моей вандал.

Ах, знать бы, смог перекреститься

В предотвращении беды.

Но нет смирительной узды

На нрав надменной светской львицы.

Тебе ни в чем не повиниться.

Крест на Иуду не ложится.