Вкус полыни. Сборник рассказов

На моём жизненном пути встречалось немало хороших людей, но составить список и озаглавить его: «Хорошие люди» – неинтересно. А писать о каждом в отдельности жизни не хватит.

В своей жизни я сделал много промахов и ошибок. И искренне в них раскаиваюсь. Я изменился.

Любите друг друга! Независимо от вероисповедания и религии, независимо от расы и национальности, независимо от пола. Любите! И умейте прощать. И вы будете хорошими людьми.

Я тоже, в общем-то, неплохой человек. Судите сами!

    Уральск.

19.01.– 31.01.2006г.

Уркаган

Был конец ноября, и после ночного заморозка наступила оттепель. Лужицы, подёрнутые ледком, начинали оттаивать. Туман опускался всё ниже и ниже. Слабый ветерок едва ощущался. Воздух был влажным. Железная дорога от города шла в гору и состав, недавно тронувшийся с вокзала, еще не набравший скорости, шёл медленно, покачиваясь вагонами. Дизельный локомотив, напрягаясь, пыхтел, ноша была тяжела. Последним вагоном состава был столыпинский вагон, с зарешечёнными окнами и открытым тамбуром.

Опираясь на перила, в тамбуре стоял солдат одетый в телогрейку-ватник защитного цвета и в шапке-ушанке. С закинутым за спину автоматом, и смотрел на убегавшие шпалы. Медленно затягиваясь сигареткой, небрежно стряхивая пепел, создавая своим видом, ощущение неторопливости и превосходства. Поезд всё выше и выше взбирался на гору, оставляя позади себя ещё спящий безмятежным сном город и шлейф дыма, большими клубами вырывавшегося из выхлопной трубы дизеля. Дорога уходила на Восток.

– Десять лет… Десять лет … – Саша сидел на нарах второго яруса около окошечка с решёткой и, несмотря на стоявший гомон и весёлую речь его ближайших соседей внизу, его одолевали не очень весёлые мысли. Ему было тоскливо и одиноко, и вспоминались какие-то обрывки фраз, слышанные на суде.

– Встать! Суд идёт! – вертелось в голове, а он смотрел голубыми, как два озера, глазами, в решётку окна на удаляющийся на десять лет, подернутый сизой дымкой город, и от этого вида становилось ещё мрачней на душе.

– Десять лет… Десять лет … – вспоминалась кусками обвинительная речь прокурора.

– Ты что Малой загрустил? – прервал воспоминания лысый, щербатый дядька снизу.

– А… – махнул рукой Саша.

– Не боись! – цыкнул сидевший рядом с ним фиксатый.

– Зима, лето – год долой, девять Пасхов и домой, – улыбаясь, нараспев сказал щербатый.

– Не боись, не боись, – повторил фиксатый.