Вкус полыни. Сборник рассказов

Не обращая внимания на галдевших соседей, Саша лёг на нары и под перестук колёс набравшего ход поезда, предался опять своим воспоминаниям. Он вспоминал, как не мог внятно сказать ни одного слова, когда судья предоставил что-то сказать в своё раскаяние и оправдание. Он вспоминал, как по окончании процесса его выводили из зала суда и мама с заплаканными и красными от слёз глазами, с мелкими прядками седых волос и двумя крупными горизонтальными морщинками на лбу, ей ведь нет ещё сорока, сказала, чуть ли не крикнула: – Саша…

– Мама, – еле слышно ответил он.

Что он мог ещё ответить. За этими словами было всё, что можно сказать в минуту прощания, когда очень надолго расстаешься, покидая родной дом.

Кати на суде не было…

Саша с Катей были ровесниками, обоим по семнадцать лет. Жили они на одной улице и их дома разделяли каких-то триста шагов. Саша считал.

Саше припомнились прогулки с Катей под вечерним звёздным небом, когда только их освещала луна, свидетельница всех влюблённых. Припомнились те робкие поцелуи, когда они прощались до завтра, стоя у её калитки.

– Э-э, паря! – прервал его воспоминания сосед напротив, прыщавый парень, лет двадцати, со шрамом на левой щеке.

– Что?

– Сколько тебе всучили?

– Десять.

– Ого…

И все окружающие сразу примолкли.

– Ты что же, кассиршу в сбербанке замочил? – спросил щербатый.

– Нет! Подрался на улице, – ответил Саша.

– Ну, ничего себе, – чуть ли не в один голос сказали все. И больше к Саше никто не приставал с вопросами.

– Теперь напрыгаешься по этапам, – посочувствовал фиксатый. А Саша вновь погрузился в воспоминания. Катя слыла красавицей. На всей улице, да что там улице, во всём городе, во всём мире не было красивей её. А кто теперь он?

В голове неотступно свербела мысль, как он, такой молодой, еще не окончивший училища. Мечтавший после учёбы попасть в армию и примерить солдатскую форму, так красиво сидевшую на солдатах, теперь его охраняющих, умудрился попасть на скамью подсудимых и получить такой срок.

Ему казалось, что он был прав и срок ему назначенный, несправедлив.

– Десять лет… Десять лет…

Он защищал свою жизнь и жизнь любимой девушки от хулиганов, да каких там хулиганов, от таких же пацанов, как он. Только, пацаны эти, были в лёгком подпитии, у них безумно играла кровь, и хотелось чего-то весёлого и забавного. Чтобы поутру, вспоминая, скрасив тяжесть похмелья, представить свои выходки в героическом свете, своим друзьям-одноклассникам.