Бабушка и космос. недетская повесть о детстве

Астрономом, ясен пень, не стану, но хоть шею разомну. Ну, и эта… гармония придет. Приде-оот. Куда денется?

Дед Куторкин сунул руку меж поперечин лестницы, повесил ее на плечо, и ушел.

Бабушка даже вышла на крыльцо посмотреть ему вслед, вздохнула так полушепотом:

– Полный звездец.

Водрузил приятель телескоп деду на крышу, всю полынь пока ставил, помял. А потом случилось вот что.

Три дня он был сам не свой. Светил фонариком в атлас звездного неба, приникал к окуляру. Затем прыгал и кричал что-то вроде: мать твою, Кассиопея!

На день четвертый упросил мужиков перенести туда старую панцирную кровать, обеденный стол.

И вообще не слезал.

А на шестой день, вернее ночь, обнаружил, наконец, искомую Бетельгейзе, и даже показалось, что в туманности мелькнула Конская Голова, о которой астрономы спорят до сих пор.

И так прыгал, так скакал, что крыша возьми, да и провались, вместе с дедом, с телескопом, табуретом и кроватью. И что удивительно, все остались целы. Даже табурет.

Куторкин не закручинился.

Подумал, подумал и амбар, не ударив палец об палец, превратил в нужник. Вернее, в два. Балка рухнула только посередине, и крыша образовала в помещении два косых ската, два вигвама с двумя входами.

Мы с бабушкой чистили колодец, когда Куторкин явился с лестницей.

В этот момент подъехал на «уазике» племянник деда. Он принес ему нечто завернутое в тряпицу.

– Степаныч, ты просил прошлый раз, когда звонил, табличку отчеканить. Я, правда, так и не врубился, нафига она тебе?

Дед развернул ткань, на мягком металле было выдавлено: Абсерватория.

Прямо так, через «А».

Он быстро запахнул ее, поглядел на племянника, вздохнул, и сказал кому-то в пустоту задумчиво:

– Козлина. Альдебаран.

– Че говоришь? Не понял, – переспросил племянник.

– Спасибо тебе говорю, – нервно крикнул ему, как глухому, дед.

Но потом вроде бы даже и развеселился. Потому что сообразил: табличку можно теперь спокойно на внезапно появившийся туалет прикрепить.

И в очередной раз удивился магии слова.

Бабушка и космос

– А вот, например. Фокус – покус, – патетично произносил дед Куторкин и снимал свой с покоцанным козырьком картуз. По обыкновению, поверх лысины его сидела какая-нибудь великолепная жаба. Или разноцветная ящерица. А в этот раз – лупил лубошные зенки несуразный кукушонок. Птенец потянулся, взмахнул тщедушными крыльями, зевнул и покакал.

– Какой же вы гад, – почему- то на «вы» обратился к нему дед.